Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

57

с минуту постоял, думая, что кто-нибудь войдет, но никто не входил. Двери в соседнюю комнату были притворены; оттуда доносился звук костяшек, щелкавших по счетам. Вася кашлянул -- никто не отозвался. Тогда он приотворил двери.

            -- Кто здесь? -- окликнул громкий, несколько сипловатый голос. -- Ступай сюда!

           

            Вася вошел в небольшую комнату, где за небольшим столиком, накрытым сукном, сидел плотный, кряжистый, добродушный на вид мужик лет под пятьдесят, в цветной рубахе с расстегнутым воротом, из-под которого краснела загорелая, багровая, жилистая шея. При входе Васи толстые пальцы одной руки замерли на счетах, и умные глаза остановились на юноше зорким, несколько недоумевающим взглядом.

            -- Вы господин Кривошейнов? -- тихо, почти робко проговорил Вася.

            -- Я самый!.. -- произнес Кузьма Петрович, продолжая недоумевать, к какому разряду людей следует отнести этого гостя.

            -- Я к вам, Кузьма Петрович, по очень важному делу. Я, видите ли... Вы позволите оторвать вас на несколько времени?

            -- Милости просим садиться... Какое такое ваше дело?.. Как прикажете звать вас?.. -- сказал Кузьма Петрович, отбрасывая ловким жестом костяшки и придвигаясь поближе к столу.

            -- Меня зовут Вязников... Василий Вязников... Верно, слышали?

            -- Василий Иванович! -- воскликнул Кузьма, протягивая руку. -- Как же, как же... Очень даже хорошо знаем и почтенного родителя вашего, и матушку вашу, и вас помню, вы тогда ребеночком были... Я у вас мельницу снимал... Вы-то, чай, не помните?.. Чайку не хотите ли, Василий Иванович? Вот гость-то нежданный! Не угодно? Как хотите, а то бы мигом самоварчик... Выпейте, право...

            Кузьма Петрович говорил с таким добродушием и казалось, так обрадовался гостю, что Вася еще более сконфузился и как бы недоумевал, глядя на этого самого словоохотливого, добродушного и веселого человека, известного под названием "живодера Кузьки".

            -- Благодарю вас, Кузьма Петрович, я только что пил чай.

            -- Как хотите, упрашивать не смею!.. -- продолжал Кузьма, соображая, по каким таким важным делам мог прийти к нему сынок Ивана Андреевича. Кузьма хорошо знал, что Вязников терпеть его не мог, и относился к нему с презрением.

            "Уж не прогорает ли старый барин?" -- подумал не без злорадного чувства Кузьма и снова заговорил:

            -- Как поживают Иван Андреевич и Марья Степановна? В добром ли находятся здоровье? Слышал я, будто Николай Иванович приехали? То-то радость, должно быть. Так какое такое важное дело, Василий Иванович? Я, вы знаете, завсегда со всем моим удовольствием для вашего семейства.

            -- Не для нас. Что нам! Я пришел вас просить за залесских мужиков, Кузьма Петрович. Через две недели назначена в Залесье продажа по вашей претензии, и они будут несчастными. Не делайте этого, не делайте, прошу вас... Пожалейте людей! -- проговорил Вася в волнении.

            Просьба эта была так неожиданна, что Кузьма изумленно раскрыл глаза и не знал, что и сказать. А Вася между тем продолжал:

            -- Заплатить им нечем, а продадут все -- нищими люди станут... Разве так можно? Разве вам не жалко, Кузьма Петрович?

            Кузьма наконец понял, в чем дело. Он усмехнулся, взглядывая на взволнованного юношу, и проговорил:

            -- Так вот какое у вас важное дело! А я думал, в самом деле вы за делом. Вы, барин молодой, напрасно путаетесь не в свое дело. Чай, по младости.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту