Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

54

из-за одного человека? И -- удивительно! -- он и без того богат, этот Кривошейнов, к чему ему еще богатство?.. Что делать с ним? На что, например, Смирнова оттягивает лес у мужиков, который им отдан, она знает хорошо это, покойником ее отцом? За то, что бумаг нет?

            -- Разве это правда?

            -- Правда. Лаврентьев говорил, а он говорит только о том, что знает... Курс кончить?! -- отвечал как бы самому себе Вася. -- Папа, вижу я, сердится, что я не готовлюсь в академию. Но к чему мне готовиться? Разве, если я буду доктором, я стану лучше?.. Или с годами пройдет все, и я повторять буду, что все так? Нет, Коля, я не могу... Я чувствую, что так нельзя. А как нужно -- тоже не вполне понимаю. Но я дойду до этого... дойду.

            Вдруг Вася остановился и, как бы спохватившись, промолвил:

            -- Ты, Коля, извини... Я тебя своими мыслями занимаю и, верно, тебе надоело, а ты и не скажешь...

            Николай обнял Васю и заметил:

            -- Экий ты какой!.. Говори, говори... легче станет... Не надоел ты мне... Рассказывай все... я охотно слушаю...

            -- Не умею я говорить... всего не перескажешь... Ах, Коля, если бы я был, как прежде... верующий... Помнишь?

            -- А теперь?

            Вася безнадежно покачал головой.

            -- Тогда бы лучше было!..

            Он замолчал и продолжал молча ходить по комнате. Потом вдруг остановился и прошептал:

            -- Человек же и Кривошейнов... И у него душа должна же быть... Как думаешь, брат?

            Николай засмеялся.

            -- Сомневаюсь...

            -- Напрасно. Нет злодея, который бы не смягчился... Да и есть ли злодеи-то?..

            Опять, видно было, в голове у юноши поднялась какая-то внутренняя работа.

            -- По-твоему, злодеи есть, Коля?

            -- Есть.

            -- А мне сдается, кет их!

            -- Знаешь ли, что я придумал, брат? -- сказал Николай. -- Напишу-ка я корреспонденцию о твоем злодее... Быть может, обратят внимание и продажа в Залесье остановится...

            Вася сперва обрадовался.

            -- Только смотри, Коля, напиши хорошо... Все расскажи. Но только подожди посылать ее до завтрашнего вечера. Быть может, и не надо.

            -- Отчего? -- удивился Николай.

            -- Так... у меня один план есть! -- серьезно проговорил Вася. -- Попробую.

            -- Секрет?

            -- Теперь не спрашивай. Да вот еще что, Коля: не говори ты маме ни слова о нашем разговоре. Она и так все волнуется, глядя на меня. К чему огорчать ее, голубушку нашу? И вообще никому не говори лучше. После все объяснится! -- как-то загадочно прибавил он. -- Я с папой сам переговорю.

            Вася несколько успокоился и спустя несколько времени рассказал брату, что Лаврентьев очень зовет его к себе и что Леночка была эти дни нездорова.

            -- Что с ней?

            -- Не знаю. Доктора не хотела. Раздражительная стала какая-то... похудела, голова болела все. Григорий Николаевич очень скорбел за Елену Ивановну. Теперь, впрочем, ей лучше. Да, я и забыл: она о тебе спрашивала, просила дать знать, когда ты приедешь. Удивлялась, что ты засел у Смирновых. Я и сам, признаться, дивился. Разве там приятно было тебе?

            -- Надо, Вася, побольше людей видать, иначе односторонне судить о них станешь. Кстати, я там с Прокофьевым познакомился. Ты, кажется, знаешь его?

            -- Видел у Лаврентьева!

            -- Нравится он тебе?

            -- Я мало его знаю, но слышал, что это замечательный человек! -- проговорил с каким-то благоговейным

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту