Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

46

-- рассмеялась Нина. -- Все, много их там, все пробовали. Горлицын даже химии учил меня.

            -- Вас -- химии?

            -- Меня и... вообразите... химии! Недели две занимался, а потом рассердился и бросил, увидав, что я хохочу и над ним, и над его химией. Присухин все-таки умнее: он химии меня не учил, но больше говорил о назначении женщины и о прелести быть другом и помощницей такого замечательного человека, как он. Разумеется, не прямо, а больше в своих красноречивых речах. Всего было! -- протянула Нина. -- Но самая скука в том, что обыкновенный финал всех этих попыток...

            -- Руку и сердце? -- подсказал, смеясь, Николай.

            -- Вы угадали! Ужасно глупая у них манера ухаживать. Они воображают, что умные разговоры -- самая лучшая увертюра к любви. Да они, впрочем, разве умеют любить? Так только, умные слова о любви говорят. Заранее знаешь, чем все это кончится, и только ждешь, скоро ли признание, или нет. Все это ужасно скучно.

            Говоря, что все это "ужасно скучно", Нина Сергеевна опустила голову и в раздумье подвигалась вперед по аллее.

            -- Знаете ли, какой я вам дам совет, Николай Иванович, благо вы еще молоды, а я уж не молода.

            -- Вы... не молоды?

            -- Мне двадцать восемь лет, молодой человек! -- произнесла она как-то степенно. -- Никогда не резонерствуйте перед женщиной и не играйте комедии любви. Это может очень дорого стоить.

            -- Никогда не буду! -- шутливо проговорил Николай.

            -- Не смейтесь. Теперь я серьезно говорю.

            -- Вас не разгадать: когда вы серьезно, когда нет.

            -- Выучитесь... Надеюсь, мы с вами останемся друзьями, и вы не удивите меня признанием. Правда ведь?..

            -- А если?.. -- улыбнулся он.

            -- Тогда с вами будет скучно...

            -- И вы рассердитесь?

            -- Рассержусь.

            "Так ли?" -- подумал Николай, взглядывая на Нину.

            -- Так рассердитесь? -- повторил он.

            -- И даже очень! -- прошептала Нина.

            Эти слова кольнули Вязникова.

            -- Странная вы, Нина Сергеевна!.. -- произнес он.

            -- Странная? -- переспросила она. -- Вы мало еще женщин знаете! А может быть!.. Впрочем, про меня и не то говорят. Вас разве не предостерегали?

            -- Нет.

            -- Так ли? -- спросила она, заглядывая Николаю в лицо.

            -- Положим, предостерегали.

            -- Я была уверена. К чему вы хотели скрыть это! Мне, право, все равно, что говорят про меня. Я к этому равнодушна.

            В голосе ее звучала презрительная нота.

            -- Тем более что я знаю, как пишется история, особенно история хорошенькой женщины... Однако повернемте назад... Мы сегодня зашли с вами далее обыкновенного. Пожалуй, Алексей Алексеевич переменит мнение насчет ваших талантов...

            Они пошли назад. Нина прибавила шагу.

            -- И страшные вещи рассказывали? -- заговорила молодая женщина.

            -- Ведь вам все равно.

            -- Вы не верите? Мне, может быть, все равно, но все-таки женское любопытство...

            -- Ничего страшного. И может ли быть страшное?..

            -- Кто знает! -- тихо проронила Нина.

            -- Вы хотите запугать меня?

            -- Ничего я не хочу! -- с досадой проговорила Нина. -- Так как же рисовали меня, говорите?!

            -- Никак, просто советовали беречься.

            -- Пожалуй, что вам нечего было советовать...

            -- Отчего мне именно?..

            -- Мне кажется... Оттого-то с вами и весело.

            Они подходили

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту