Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

22

            -- Ладно.

            -- Странный этот Вася! -- невольно вырвалось у Елены.

            Ей вдруг почему-то захотелось вернуть его и идти домой, где ждал ее жених. Она колебалась, медлила и... тихо подвигалась вперед. Она решила остаться. С Лаврентьевым она увидится завтра и объяснит ему, почему не пришла. Она так долго не видела старого товарища детства, она так давно не слыхала горячих, волнующих речей, полных какой-то неопределенной и заманчивой прелести. Среди будничных забот эти речи казались праздничным колоколом, зовущим куда-то вдаль, где жизнь, мнилось, получала высший смысл и значение.

            "Какой он стал красавец!" -- неожиданно вспомнила Елена и вслед за тем почувствовала, что краска стыда разлилась по ее лицу, охватила ее шею, охватила все существо. Она старалась отогнать от себя эти мысли, но какой-то голос шептал ей: "Красавец, красавец!" Все шептало об этом: и тихий вечер, спустившийся на землю, и ярко мерцавшие звезды, и таинственный шелест наливавшихся колосьев, и дивный воздух, полный благоухания и прелести.

            "Красавец, красавец!" Эти слова точно носились в воздухе.

            Когда вошли в столовую, где на столе уже тихо шипел самовар, Николай заметил, что Леночка вдруг сделалась необыкновенно серьезна и сдержанна; ее синие глаза смотрели строго, и брови сурово сдвинулись; она так сухо ответила на шутливый вопрос Николая: "Отчего так задумчива ты?" -- что Николай оставил ее в покое и с аппетитом принялся пить чай с густыми сливками, заедая домашней сдобной булкой и похваливая и чай и булку.

            Отец с сыном окончили вторую партию в шахматы, а Марья Степановна уже клевала носом. Леночка сложила свою работу и стала прощаться.

            Пробило девять часов, а Вася не возвращался.

            -- Куда же вы одна, Елена Ивановна? Я вас провожу! -- сказал Николай.

            -- Не надо. Я и одна дойду -- близко.

            -- Как хотите, а то я бы проводил.

            -- Конечно, проводи, Николай! -- проговорил Вязников. -- Нечего вам, Леночка, храбриться. Все лучше, коли проводят!

            -- Да я не боюсь. Николай Иванович, верно, устал с дороги?

            -- Еще будет время выспаться; а вы, барышня, не церемоньтесь с старым товарищем. Одевайте шляпку и пойдемте. А уж ты, мама, дремлешь?

            -- Нет... я не дремлю!.. -- встрепенулась Марья Степановна, открывая глаза.

            -- По-старому! -- засмеялся Николай, обнимая мать. -- Сама дремлет, а говорит, что нет. Иди-ка, мама, спать. Ты ведь рано встаешь. Помнишь, как я ребенком все тебя спрашивал, хороший ли я сон увижу, а ты мне всегда говорила, что хороший... И ведь всегда хорошие сны снились, точно ты умела посылать славные сны.

            -- Еще бы не помнить!

            -- Я часто вспоминал в Петербурге об этом перед экзаменами. Как нарочно, все худые сны снились, и некому было мне пожелать хороших снов. А теперь нечего и спрашивать: я знаю, сны будут так же хороши, как и все вы...

            Марья Степановна несколько раз поцеловала сына и перекрестила его. А он горячо целовал ее руку и глядел на нее с восторгом влюбленного. Он и в самом деле влюблен был в мать.

            -- А с тобой, папа, еще увидимся?

            -- Я поздно засыпаю. Зайди, как вернешься.

            -- Пойдемте, Елена Ивановна... Какая чудная ночь! -- проговорил Николай, спускаясь с террасы. -- Мы какой дорогой пойдем? Ближней -- через лес? Вы не боитесь?

            -- Чего бояться?

            -- Мало ли чего? Хотя бы своего воображения.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту