Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

13

тоном. -- Надо-с исхлопотать... Я могу, если угодно.

            -- Как же исхлопотать?

            -- А как другие-прочие... Теперь, ежели дать, примерно, двугривенный сторожу у дверей, он пропустит на "плацформу", а там уж надо обладить с "обером"... На этом поезде "загребистый" обер едет.

            Такие же интимные беседы идут в зале и у других пассажиров с носильщиками. Вы видите, как тихонько выносят они вещи и как минут за пятнадцать до первого звонка, когда еще двери на платформу считаются запертыми и публику туда официально не пускают, пассажирская зала понемногу пустеет, и "пассажир", более знакомый с местными обычаями, один за другим исчезает, пробираясь с видом конспиратора разными окольными путями на платформу, в сопровождении станционного проводника. Иногда проходят прямо и в дверь. Сторож, добродушный "мальчик без штанов", лет под шестьдесят, оберегающий двери от публики, обменявшись таинственным знаком с проводником, как-то быстро и ловко приотворяет двери, в которые на глазах у публики прошмыгивает счастливец, и снова так же быстро и ловко запирает их, утешая недовольных из публики объяснением, что он пропустил "генерала", или заверяя, что "это наш служащий", и кстати, по русскому обыкновению, жалуясь на тяжесть своей обязанности сторожить двери, в которые всякому лестно шмыгнуть.

            Мой опытный чичероне, удивленный отказом следовать за ним, все-таки убедил меня отдать ему несколько саквояжей и исчез, обещая "исхлопотать" места. Когда раздался первый звонок и пассажиры хлынули на платформу, толпясь в одних дверях, я пробрался вперед и, не рассчитывая на успех ярославца, пошел отыскивать места. Увы! Все вагоны второго класса уже были полны если не людьми, то вещами, и напрасно я носился из вагона в вагон, отыскивая места. Но благодетель-ярославец выручил. Он встретил меня, смущенного, и, объяснив, что давно занял места, с победоносным видом провел меня в отдельное некурильное отделение.

            -- Пожалуйте... как раз шесть мест... насилу исхлопотал... Спасибо оберу. Пустил! -- докладывал он все тем же конфиденциальным шепотом.

            Тут как-то кстати появляется и сам "обер". Он совсем не столичного вида толстенький, сытый, старенький "обер", в потертом сюртуке и белой фуражке. Он приветливо улыбается с видом радушного хозяина. На круглом выбритом лице его так и сквозят добродушие и плутоватость, того и другого в достаточном количестве, когда он оглядывает меня быстрым взглядом опытного знатока людей и их имущества.

            -- До Нижнего изволите ехать? -- осведомляется он, переглянувшись с чичероне, словно бы спрашивая: тот ли я пассажир, о котором хлопотал ярославец?

            -- До Нижнего.

            -- Вам тут будет поспокойнее с семейством в некурильном... Чуть было и его не заняли, да я не пустил! -- значительно говорил он, потупляя маленькие глазки, вроде старого "юса" из управы благочиния.

            И затем продолжает не без соболезнования:

            -- Жаль, раньше не предупредили, я бы вам устроил попросторнее отделеньице. Было одно свободное, да я туда поместил одного господина с женой. Им и здесь бы хорошо. А вот рядом так одна генеральша целое отделение заняла. Начальник станции посадил, -- с неудовольствием прибавляет "обер" и уходит, не без галантности приложив два своих жирных пальца к козырьку фуражки.

            Мы размещаемся

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту