Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

12

пассажир почище, давка была тоже порядочная.

            Пассажиры сидели чуть ли не один на другом. На столах -- пыль и грязь; скатерти несомнительной нечистоты, прислуга, хотя и во фраках, но, в видах эстетического чувства, было бы лучше не видать этих фраков, чтобы не иметь наглядного понятия о количестве содержимого в них и на них сала.

            Оказалось, что этот тесный вокзал вдобавок еще ремонтируется (и, по обыкновению, ремонтируется в самый разгар пассажирского движения), и потому "несколько как будто и тесновато", по словам сторожа. Таким образом "пассажиру" остается изнывать в духоте и грязи в ожидании отправления. И он, этот собирательный "пассажир", изнывает с тем мрачным, молчаливым видом, с каким вообще изнывает трезвая русская публика во всех публичных местах, не претендуя ни на кого, кроме лакеев, и как будто не замечая, что с ним, с пассажиром, обходятся совсем по-свински, словно бы привычка к подобному обхождению обратилась у него во вторую натуру.

            Разумеется, все эти дорожные беспорядки, вся эта станционная грязь -- мелочи не только в сравнении с вечностью, но и в сравнении с другими, менее отвлеченными представлениями, но дело в том, что подобные "мелочи", находящиеся под носом и на которые со стороны мало обращают внимания, нередко отравляют не одно только путешествие, но и жизнь вообще. И отношение к этим "мелочам", с другой стороны, именно оттеняет отличительные стороны нашего характера и склада. Ведь совокупность всех этих мелочей и составляет обычную будничную жизнь русского человека.

            Билеты взяты. Надо сдавать багаж. Но это, по-видимому, пустячное дело вовсе не так просто, как кажется с первого взгляда. По крайней мере я стоял минут с десять, вотще ожидая очереди, хотя она давно наступила, пока ко мне не подошел привезший нас артельщик из номеров Ечкина, бойкий, расторопный ярославец, не сделал мне нескольких таинственных знаков, подмигивая при этом плутоватым взглядом, и не сообщил конфиденциально, что нужно дать на чаек одному "человечку". Я, разумеется, не только обещал "на чаек", но и поручил бойкому артельщику, хорошо знакомому с местными порядками, дальнейшие хлопоты по сдаче багажа (так как все сторожа уже были обременены подобными же комиссиями), и минуты через две после интимного шептания артельщика с "человечком" из багажного отделения вещи мои, давно находившиеся на очереди, -- не соблюдаемой, конечно, -- были взвешены.

            -- Полностью хотите платить? -- опять шепнул мой чичероне деловым тоном.

            -- А то как же? -- удивляюсь я.

            -- Можно за половину-с... ежели рублик дать. Очень просто-с... Многие так делают.

            -- Нет, нет! -- запротестовал я.

            Таинственный обмен взглядов. Выкрикивается настоящий вес и выкрикивающий взглядывает на меня, как на болвана, зря бросающего деньги. Я уплачиваю деньги за багаж, "мзду" за хлопоты и на чаек за то, что "места тяжелые", и удаляюсь в пассажирскую залу отыскивать своих спутников.

            Минут через пять тот же самый артельщик подходит ко мне и снова таинственно подмигивает, словно бы предлагая принять участие в какой-то новой конспирации.

            -- В чем дело?

            Он на ухо шепчет насчет "местечка".

            -- Очень даже много сегодня пассажиров. Как бы не затеснили! А вы с детьми! -- поясняет он все тем же конфиденциальным

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту