Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

10

можно, и делу конец. "Пассажир" вообще встречается все более и более невзыскательный, покладистый и любопытный, первым делом осведомляющийся: "кто вы такие будете?" и расспрашивающий о Петербурге с некоторым чувством страха и благоговения, что однако не мешает питать к нему и долю недоброжелательства за то, что он слишком много сочиняет бумаг, а не знает совсем провинции и относится к ней свысока. И "дама" попадается не та, какую вы видели до Москвы и первое время за Москвой. Общий вид другой. Лица более рыхлые, румяные, сонные и "уравновешенные". Знакомый вам "нервный" тип русской интеллигентной женщины, к которому привык глаз в Петербурге, в дороге попадается все реже и реже, заменяясь пестрыми костюмами и разбитными, с претензиями на светскость, манерами провинциальных "чиновниц", цивилизованных купеческих дочек, или ветхозаветными платками молчаливых и степенных купчих "старого обычая", выскочивших как будто на палубу парохода прямо из пьес Островского. Дамские беседы все более и более принимают характер допроса, сплетни и кулинарных откровений, так что, проведя час-другой в разговоре с одной из таких дам, вы не только будете основательно допрошены о ваших родных до четвертого колена, но, в свою очередь, будете посвящены в "подноготную" родного "гнезда" рассказчицы и научитесь приготовлять соленья и маринады из разных ягод, обилием которых в Сибири вас утешает прекрасный пол. "Урядник" встречается более чумазый и юркости в нем как будто меньше, а "полицейский" на пристанях и совсем с виду богом обиженный. Пассажир-мужик теряет тот столичный, ернический вид, который заметен в возвращающихся домой питерцах, и за Москвой "сереет". С Нижнего вы уже встречаетесь с массой переселенцев, направляющихся из разных концов России на привольные землей места далекого края, а из Тюмени плывете, имея на буксире арестантскую баржу, в которой скучена партия человек в семьсот будущих невольных жителей отдаленных и не столь отдаленных мест Сибири, плывущих на каторгу, поселение или в административную ссылку.

            "Варнак", как называют ссыльных сибиряки, не оставляет уже вас ни на минуту, как только вы перевалили Урал. О нем говорят ямщики, его презирают и боятся, им наполнены уголовные летописи сибирских газет, вы его видите пробирающимся около большого тракта. И вы невольно запасетесь револьвером где-нибудь в попутном городе, если только не запаслись им раньше. Но только едва ли придется им воспользоваться. Не так страшен "варнак", как о нем говорят и как впоследствии узнает читатель из дальнейших очерков путешествия.

         

      III

           

            Более или менее основательное знакомство с пыткой езды по убийственным мостовым, нечистоплотностью гостиниц и железнодорожных станций, не особенно приятно ласкающими обоняние ароматами грязных улиц (так называемый путешественниками-иностранцами "русский дух"), и вообще с теми патриархальными картинками нравов и порядков, которые придают известный "couleur local" отечественной самобытности, начинается уже с самого "сердца России".

            Голова ее -- Петербург -- недаром "тонкая штучка" в глазах провинции. Он более ловок и хитер, к тому же и более на виду у Европы, перед которой, что там ни говори "патриоты своего отечества", а все же нет-нет да и станет вдруг совестно. И он умеет под наружным лоском чистоты

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту