Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

48

он совершил тягчайшее преступление, с точки зрения морской дисциплины. Положим, он был вызван на дерзость дерзостью "глазастого черта", но ведь суд не примет этого во внимание. Морской устав точен и ясен -- разжалование в матросы.

            И Леонтьев проклинал этого "башибузука", неизвестно за что набросившегося на него, проклинал и ненавидел, как виновника своего несчастья. И все-таки не раскаивался в том, что сделал. Пусть видит, что нельзя безнаказанно оскорблять людей, хотя бы он и был превосходный моряк... Пусть... его разжалуют... Он и матросом запалит ему в морду, если адмирал станет позорить его человеческое достоинство...

            И, вспомнив, как его, мичмана, назвали "щенком", молодой человек стиснул зубы и инстинктивно сжал кулаки, охваченный негодованием...

            О господи! Как еще утром он был весел и счастлив, и вдруг теперь из-за этого "бешеного животного", из-за этого "самодура" вся будущая жизнь его представляется каким-то мраком...

            Молодой человек бросился на койку и пробовал заснуть, чтоб избавиться от грустных мыслей. Но, слишком взволнованный, он заснуть не мог и снова стал думать о своей будущей судьбе, о матросской куртке, об адмирале...

            Прошел так час, как дверь его каюты отворилась, и вошел вахтенный унтер-офицер.

            -- Ваше благородие, вас требует адмирал.

            "Чего еще ему надо от меня?" -- подумал со злостью мичман и спросил:

            -- Где он? Наверху?

            -- Никак нет, в каюте!

            Леонтьев вскочил с койки и, поднявшись наверх, вошел в адмиральскую каюту с мрачным и решительным видом на все готового человека, полный ненависти к адмиралу.

         

      XIV

           

            Взволнованный, но уже не гневным чувством, а совсем другим, беспокойный адмирал быстро подошел к остановившемуся у порога молодому мичману и, протягивая ему обе руки, проговорил дрогнувшим, мягким голосом, полным подкупающей искренности человека, сознающего себя виноватым:

            -- Прошу вас, Сергей Александрович, простить меня... Не сердитесь на своего адмирала...

            Леонтьев остолбенел от изумления -- до того это было для него неожиданно.

            Он уже ждал в будущем обещанной ему матросской куртки. Он уже слышал, казалось, приговор суда -- строгого морского суда -- и видел свою молодую жизнь загубленною, и вдруг вместо этого тот самый адмирал, которого он при всех назвал "бешеной собакой", первый же извиняется перед ним, мичманом.

            И, не находя слов, Леонтьев растерянно и сконфуженно смотрел в это растроганное, доброе лицо, в эти необыкновенно кроткие теперь глаза, слегка увлажненные слезами.

            Таким он никогда не видал адмирала. Он даже не мог представить себе, чтобы это энергическое и властное лицо

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту