Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

45

            И, круто повернувшись, пошел назад, чувствуя неодолимое желание что-нибудь сокрушить, кого-нибудь разнести вдребезги, так как грозовая туча, сидевшая в нем, была еще не разряжена.

            Подходя к шканцам, он увидал Леонтьева, того самого невоздержного на язык мичмана, который еще сегодня утром в кают-компании проповедовал возмутительные вещи. Он стоял у грот-мачты с пенсне на носу и -- казалось адмиралу -- имел возмутительно спокойный и даже нахальный вид человека, воображающего о себе черт знает что.

            "Ах он... скотина! Как он смеет?!"

            И адмирал в ту же секунду возненавидел мичмана и за его противные дисциплине мнения, и за его нахальный вид, олицетворявший распущенность офицеров, и за его равнодушие к общему позору на корвете. Но, главное, он нашел жертву, которая была достойна его гнева.

            Отдаваясь, как всегда, мгновенно своим впечатлениям и чувствуя неодолимое желание оборвать этого "щенка", он внезапно подскочил к нему с сжатыми кулаками и крикнул своим пронзительным голосом:

            -- Вы что-с?

            -- Ничего-с, ваше превосходительство! -- отвечал официально-почтительным тоном мичман, несколько изумленный этим неожиданным и, казалось, совершенно бессмысленным вопросом, и, вытягиваясь перед адмиралом, приложил руку к козырьку фуражки и принял самый серьезный вид.

            -- Ничего-с?.. На корвете позор, а вы ничего-с?.. Пассажиром стоит с лорнеткой, а? Да как вы смеете? Кто вы такой?

            -- Мичман Леонтьев, -- отвечал молодой офицер, чуть-чуть улыбаясь глазами.

            Эта улыбка, смеющаяся, казалось, над бешенством адмирала, привела его в исступление, и он, словно оглашенный, заорал:

            -- Вы не мичман, а щенок... Щенок-с! Ще-нок! -- повторял он, потряхивая в бешенстве головой и тыкая кулаком себя в грудь... -- Я собью с вас эту фанаберию... Научу, как служить! Я... я... э... э... э...

            Адмирал не находил слов.

            А "щенок" внезапно стал белей рубашки и сверкнул глазами, точно молодой волчонок. Что-то прилило к его сердцу и охватило все его существо. И, забывая, что перед ним адмирал, пользующийся, по уставу, в отдельном плавании почти неограниченной властью, да еще на шканцах , -- он вызывающе бросил в ответ:

            -- Прошу не кричать и не ругаться!

            -- Молчать перед адмиралом, щенок! -- возопил адмирал, наскакивая на мичмана.

            Тот не двинулся с места. Злой огонек блеснул в его расширенных зрачках, и губы вздрагивали. И, помимо его воли, из груди его вырвались слова, произнесенные дрожащим от негодования, неестественно визгливым голосом:

            -- А вы... вы... бешеная собака!

            На мостике все только ахнули. Ахнул в душе и сам мичман, но почему-то улыбался.

            На

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту