Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

99

продолжавшуюся двадцать дней. Бастионы разрушались. Ежедневно убывало по тысяче защитников.

            Последние дни Севастополя подходили... К двадцать четвертому августа неприятель подвинулся так близко, что находился в семнадцати саженях от Малахова кургана и в двадцати от второго бастиона.

            Штурм был несомненен. С разных сторон видно было, как стягивались войска союзников. Об этом сообщали в главный штаб армии. Но главный штаб не принимал никаких мер к усилению гарнизона на время штурма и даже не предупреждал гарнизона.

            Генерал Липранди несколько раз посылал сказать начальнику штаба, генералу Коцебу, что неприятель готовится к штурму, а начальник штаба ответил, что Липранди грезится во сне штурм. Когда командир одной батареи послал начальнику штаба казака с запиской, что французские колонны тянутся к Севастополю, -- генерал Коцебу не обратил на это ни малейшего внимания.

            Казак вернулся и доложил начальнику батареи, что отдал записку в руки "Коцебе", и объяснил, что они изволили прохаживаться около квартиры главнокомандующего.

            -- Что ж, он пошел к князю, прочитавши записку? -- спросил моряк.

            -- Никак нет-с! Они сунули ее в карман, а мне приказали отправиться на место!

            Так рассказывал потом в своих записках адмирал Барановский, который сам посылал казака с запиской к начальнику штаба.

            Последний общий штурм двадцать седьмого августа был днем гибели Севастополя...

            Отбитый почти везде, он не мог быть отбит малочисленными охранителями Малахова кургана... Туда были направлены огромные силы французов. Почти все защитники этого "ключа" нашей защиты были убиты или ранены. Немногие остались в живых... Четыре бесстрашных матроски во время штурма подавали воду храбрецам Малахова кургана...

            В восьмом часу на Малаховом кургане взвился французский флаг, а в четыре часа все начальники войск и бастионов получили приказание очистить Южную сторону и перейти на Северную.

            Поздним вечером началась переправа войск через мост и продолжалась всю ночь.

            А в это время в оставляемом Севастополе, погруженном в мрак, раздавались взрывы. Их производили охотники, саперы и матросы. Взрывы, от которых рушились стены полуразрушенного уже города. Пожар охватывал всю оборонительную линию...

            Уходившие из Севастополя крестились, оборачиваясь на город...

            -- А ты, Маркушка, теперь будешь при мне, -- говорил Николай Николаевич Бельцов мальчику, стоявшему рядом с ним на мосту, который сильно качался от волнения.

            В восемь часов утра все войска были на Северной стороне.

            Рейд был пуст. Все корабли затоплены. Мост был уничтожен.

            Утро было прелестное.

            Маркушка, отлично выспавшийся под буркой, данной ему Бельцовым, был счастлив и оттого, что жив, и оттого, что не на бастионе, и оттого, что заманчивая новизна будущего застилала от него ужасы прошлого, и, главное, оттого, что ему было двенадцать лет.

           

         

      ПРИМЕЧАНИЯ

           

            Впервые повесть напечатана в журнале "Юный читатель", 1902, No 2, 4, 6, 8, 10, 12, 16, 18, 20, 22.

            В 18-м номере журнала после XII главы сообщалось: "Окончание следует". Однако в 20-м номере, помещая XIII главу,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту