Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

97

из Парижа?

            Маркушка еще более конфузился и оттого, что "француз" так ласков с ним, когда он, верно, убил не одного такого же француза, и оттого, что на него обращено внимание...

            И Маркушка испытывал чувство стесненности и виноватости. Они должны знать, что он хотел побольше их убить, а теперь... ему жалко этих веселых и ласковых людей.

            Но он только снял шапку, сказал: "Адью, француз", -- и убежал.

            Дорогой Маркушка похрустывал на зубах французские леденцы, закусывал булкой и шел к четвертому бастиону, отворачиваясь от носилок, на которых лежали кучи мертвых...

            Возвратившись на четвертый бастион, он сказал Кащуку, только что проснувшемуся и сидевшему у орудия за чаем:

            -- Вот... Попробуй их булки, дяденька.

            -- Неси кружку да обсказывай, что видел...

            Маркушка принес кружку, которую хранил у мортирки, и после того, как выпил целых две, обливаясь потом, раздумчиво проговорил:

            -- Тоже и они, как наши, дяденька?

            -- А ты думал как? Только другой веры, а как наши.

            -- А зачем пришли? Зачем полезли на драку? -- произнес Маркушка, словно бы желая найти причины, по которым "француз" должен быть неправым против русских.

            -- Погнали их из своей стороны, и пришли... Тоже и у них свой император -- и свое начальство...

            -- Небось теперь, как угостили, не пойдут на штурму... Страсть сколько мы их убили вчера... И трех генералов...

            -- Прикажут, опять на штурму пойдут. Из-за Севастополя целых девять месяцев бьются и нас бьют... Тоже, братец ты мой, и француз подначальный народ. Может, ему и не лестно в чужую сторону да на смерть идти... а идут... И самим в охотку скорее взять Севастополь да замириться... Силы у их много. Их император всю эту расстройку и завел... В том-то и загвоздка... А люди и пропадают... Пей, что ли, Маркушка...

            Было жарко. Петух, прозванный "Пелисеевым" в честь Пелисье , лениво выкрикивал свое кукареку, разгуливая по площадке бастиона около нескольких куриц. Матросы отсыпались после суток бомбардировки. Почти все офицеры, обрадовавшись перемирию, переправились на Северную сторону.

            Теперь там, за северным укреплением, вырос целый городок из бараков, балаганов, шалашей и палаток. Только там были женщины и дети, которым уж месяц тому назад велено было оставить Южную сторону. Туда все оставшиеся жители переселились из города, где уже не было безопасного места. Бомбы убивали даже людей, скрывающихся во время бомбардировки в подвалах и погребах. Слишком уж близко к нашим укреплениям и к городу придвинулся ряд осадных батарей союзников.

            Штабные, чиновники, интенданты, отдыхавшие и легкобольные офицеры, приезжие аферисты и предприниматели, торговцы, базарные торговки, солдатки, матроски, ремесленники, отставные артиллеристы и матросы, маркитанты -- словом, весь люд, остававшийся в Севастополе, ютился на Северной стороне.

            В палатках маркитантов устроили трактиры, куда сходилось офицерство. Рискуя нарваться на бомбу и пулю по дороге, так же как и на бастионах или позициях, офицеры уходили в отпуск с бастионов часа на два, на три, чтобы пожить хоть короткое время в иной обстановке, встретиться с приятелями и знакомыми,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту