Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

96

его перевяжут.

            "Один французский капрал, -- сообщает историк Севастопольской обороны, -- ворвавшийся в числе прочих на батарею Жерве (около Малахова кургана), бросив ружье, пошел далее на Корабельную сторону и, дойдя до церкви Белостокского полка, преспокойно сел на паперть. В пылу горячего боя его никто не заметил, но потом один из офицеров спросил, что он здесь делает?

            -- Жду своих! -- ответил он спокойно. -- Через четверть часа наши возьмут Севастополь!"

            Как только что штурм был отражен, снова началась бомбардировка.

            Только на другой день можно было севастопольцам передохнуть.

            По просьбе двух союзных главнокомандующих, объявлено было перемирие с четырех часов дня и до вечера, для уборки тел.

            Все пространство между неприятельскими траншеями и нашими атакованными укреплениями было полно телами. В некоторых местах они лежали кучами в сажень вышины.

            Потери были велики с обеих сторон. За два дня мы потеряли около шести тысяч. Столько же погибло людей и у союзников во время штурма .

            Во время перемирия побежал смотреть "француза" вблизи и Маркушка. Сам батарейный отпустил.

            Французские солдаты укладывали на носилки погибших товарищей. Многие любопытные с обеих сторон сбежались поглазеть на врагов. И французские и русские солдаты, разумеется, не понимали слов, которыми обменивались, подкрепляя их минами, но оставались довольны друг другом. Казалось, эти же самые, еще вчера озверелые, французы и русские были совсем другими людьми, которым вовсе не хочется убивать друг друга.

            Маркушка во все глаза смотрел на "француза" и, по-видимому, удивлялся, что они вовсе не "подлецы", не "черти" и не "нехристи", какими воображал, стараясь как можно убить их из своей мортирки.

            И мальчик совсем изумился, когда один француз, с добрым, веселым, молодым лицом, потрепал Маркушку по плечу, сказал несколько ласковых слов и, указывая на его рубашку, на которой висели медаль и полученный на днях георгиевский крест, спросил: "Неужели он, такой маленький, и солдат? Разве в России берут таких солдат?"

            -- Что он, дьявол, лопочет? -- нарочно стараясь небрежно говорить, спросил сконфуженный Маркушка у ближайших солдат.

            Солдаты только засмеялись. Кто-то сказал: "Верно, тебя похваливает. Мол, мальчишка, а с георгием!"

            Стоявший вблизи наш молодой офицер кое-как объяснил, что Маркушка не солдат, а по своей воле пошел на бастион и храбростью заслужил медаль и крест.

            Француз пришел в восторг. Он вдруг сунул Маркушке "на память" красивую маленькую жестянку с монпансье и проговорил, обращаясь к офицеру:

            -- Скажите ему, что он герой... Но только зачем он на бастионе?.. Я не пустил бы сюда такого маленького...

            Француз сказал подошедшим товарищам о диковинном мальчике с четвертого бастиона, с медалью и крестом за храбрость.

            Они подходили к мальчику с четвертого бастиона, жали ему руку, говорили хорошие слова, которые он чувствовал, не понимая. Им восхищались. Его жалели. Он такой маленький, и сирота, и на бастионе. Кто-то сунул ему булку и показывал на жестянку, словно бы рекомендуя есть то, что в ней.

            -- Это из Парижа! Ты, мальчик, понимаешь,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту