Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

86

вестовой батарейного командира.

            Маркушка испуганно проговорил Кащуку:

            -- Он приказывал прийти к нему, а я забыл.

            -- Не бойся батарейного, Маркушка... Он только с виду страшный, а сам добер. Он и больших не обижает, а не то что мальчонка. Беги к батарейному.

            -- Валим в блиндаж!

            Вестовой велел Маркушке спускаться за ним по крутой лестнице у двери на площадке бастиона.

            Маркушка вошел в крошечную комнату, где стояли кровать, маленький столик и табуретка. Ковер был прибит к стене, около кровати, и на нем висел сделанный арестантом масляный портрет мальчика-подростка, единственного сына Николая Николаевича, месяц тому назад погибшего от скарлатины в Бериславле, куда мальчик был отправлен отцом к своей сестре.

            Николай Николаевич давно вдовел; после смерти сына он остался совсем одиноким. Обыкновенно молчаливый, он стал еще молчаливее и спасался от тоски заботами о бастионе, который привык считать своим хозяйством, и смотрел за ним с необыкновенною любовью.

            Он давно уже сделал распоряжение на случай смерти, о которой не думал. После девяти месяцев на четвертом бастионе, где на глазах Николая Николаевича было столько убито и смертельно ранено людей, -- он смотрел на нее как на что-то неизбежное и нестрашное. Если еще жив, то завтра -- ядро или пуля вычеркнет его из живых.

            И, любимец Нахимова, такой же скромный и неустрашимый человек, Николай Николаевич повторял слова адмирала:

            -- Или отстоим, или умрем!

            Скопленные моряком две тысячи он давно завещал раненым матросам с фрегата "Коварный", которым командовал пять лет и на котором не особенно муштровал людей в те времена, когда жестокость была в моде.

            В своем блиндажике Николай Николаевич жил девять месяцев, и, когда предложили ему "отдохнуть" и перебраться на Северную сторону, он ответил, что не устал, и остался, как он говорил, "дома".

            После того как командир бастиона обошел батарею и указал, что надо исправить, он сидел за маленьким столиком и, отхлебывая маленькими глотками чай, попыхивал дымом из толстой, скрученной им самим папироски.

            У себя он был задумчив и серьезен. Что-то грустное было в выражении его широковатого, серьезного лица, заросшего темными волосами, и особенно отражалось в глазах, когда Николай Николаевич взглядывал на ковер, с которого глядел на него портрет.

            Еще было совсем светло.

            Свет яркого, догорающего дня проходил в подземелье сквозь четырехугольное отверстие, проделанное в стене. Оно было закрыто не рамой, а кисейной занавеской.

            -- Как тебя звать? -- спросил Николай Николаевич.

            -- Маркушкой, вашескобродие.

            -- А меня зовут Николаем Николаевичем. Так и зови!

            -- Слушаю.

            -- Кормили?

            -- Кормили, Николай Николаич.

            -- Сыт?

            -- Очень даже сыт.

            -- Так рассказывай, где жил и зачем сюда пришел?

            Маркушка рассказал о том, что с ним было со времени осады. Рассказал о том, как приютил Бугай, какой он был добрый к нему.

            -- Сегодня его убило бомбой... Я видел, как его схоронили. И прибежал сюда... Дозвольте остаться, Николай Николаич.

            -- А если не оставлю?

            -- На другой

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту