Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

84

Маркушка! -- протянул "дедушка". -- Если, бог даст, жив сегодня останешься и одумаешься на баксионе, -- вечером же вали ко мне, Маркушка! Я на Николаевской батарее.

            Маркушка молчал.

            Он не сомневался, что не придет к "дедушке".

            Маркушка, еще не переживший остроты горя, не забыл, что обезумев при виде убитого Бугая, дал покойнику слово отомстить за него и за отца проклятому "французу", который убивает столько людей.

            Подходили пассажиры. Несколько человек село в шлюпку "дедушки".

            Маркушка по привычке сел на руль. "Дедушка" перекрестился, поплевал на мозолистые ладони и загреб.

            День был прелестный. Тепло и мертвый штиль. Солнце не жарило. Стояла чудная крымская весна.

            -- Спаси тебя господь, отчаянного, -- строго и вдумчиво протянул "дедушка", когда шлюпка пристала к Севастополю.

            С этими словами яличник перекрестился и перекрестил Маркушку, словно бы благословлял этого отчаянного мальчика на глупый поступок, который все-таки тронул старика.

            И, пожимая руку мальчика, прибавил:

            -- Мне вот пора умирать, а тебе, дураку, надо жить!.. Оставайся. Все равно скоро Севастополю конец!

         

      II

           

            Маркушка побежал по улицам Севастополя, мимо домов, пронизанных ядрами, с заколоченными окнами. Чем дальше шел Маркушка, тем более было пустых, разрушенных домов и развалин.

            Улицы были пусты. Только, прижимаясь к стенам, проходили солдаты. Часто встречались носилки с ранеными. Изредка пробирались бабы, направляясь на бастионы к мужьям. Палисадники зеленели, и акации расцветали. Природа радовалась, ликовала весна. Но люди были сосредоточенней и сердитей по мере приближения к оборонительной линии.

            Вот и театр в развалинах и за ним прежний бульвар с свежей зеленью немногих оставшихся деревьев. Зеленели уцелевшие кустарники, поднималась роскошная трава.

            Здесь же, как пчелки, повизгивали тысячи пуль и шлепались на землю. Свистели ядра и разрывались бомбы. Никого не было видно. Все, шедшие на бастионы, шли траншейками, вившимися зигзагами вокруг. Но Маркушка не знал или забыл их и летел как стрела прямиком по "Грибку", испуганный и в то же время обрадованный, что бежит на четвертый бастион и убьет француза.

            Маркушка, казалось, и не понимал, какой опасности подвергался он, и в возбужденной голове его проносились мысли и о том, как он "победит" француза, и о том, что он совершит какой-нибудь подвиг и ему дадут георгиевский крест. И он вдруг замирал от страха и прилегал на землю, жмуря глаза и повторяя "Отче наш", единственную молитву, которую знал, когда бомба вертелась, шипя горевшей трубкой, почти рядом с ним.

            И снова вскакивал, и летел, и, наконец, задыхавшийся прибежал на четвертый бастион.

         

      0x01 graphic

      0x01 graphic

           

            Там стоял рев от выстрелов и все было застлано дымом. То и дело откатывались и заряжались орудия. На бастион сыпались ядра и пули. Молча стояли у орудий матросы. Раздавались стоны раненых. И их куда-то уносили.

            Маркушка решительно не мог сообразить положения бастиона. Он только видел изрытую землю, осыпавшиеся брустверы и почерневших от дыма людей, наполнявших площадку за насыпью.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту