Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

61

Генерал Липранди несколько раз ездил к главнокомандующему со своим планом, и на днях будет дело. Конечно, подсмеивались над старым князем, который не показывается с Северной, и войска не знают его в лицо. Анекдотов ходило в то время много и про князя Меншикова, и про генералов, и молодежь смеялась.

            Артиллеристы и пехотные офицеры, приехавшие с позиций, сидели отдельными кучками и с невольным уважением посматривали на тех, которые приходили с бастионов. Особенно с третьего и четвертого, на которых было очень жутко.

            И молодой пехотинец, пришедший с оборонительной линии, где стоял полк для прикрытия, не без гордости сказал, что во время бомбардировки много перебило и в полку...

            -- Несообразителен полковой командир... Оттого и били солдат. Не догадался отвести людей подальше и скрыться в ложбинке... А говорил ему командир бастиона!.. -- резко заметил пожилой штаб-офицер, моряк с перевязанной головой, сидевший за бутылкой портера вблизи пехотинцев, среди которых ораторствовал молодой прапорщик.

            -- Позвольте объяснить, что полковому было приказано, где стоять... И он не смел не исполнить приказания! -- обиженно заметил прапорщик.

            -- То-то и дурак! Такого полкового Павел Степаныч Нахимов давно бы турнул... А вы, молодой человек, не петушитесь... Лучше выпейте со мной портерку... Прошу, господа, -- обратился штаб-офицер к кучке офицеров и крикнул: -- Карла Иваныч, спроворьте дюжину портерку! За это англичан хвалю... Выдумали отличный напиток.

            К штаб-офицеру подошло и несколько мичманов.

            -- Позвольте и нам присоединиться, Иван Иваныч.

            -- А то как же? Карла Иваныч! Еще дюжину!

            -- А вы, верно, ранены? -- спрашивал юнец артиллерист, только что приехавший в Севастополь.

            -- Пустяки... Перевязал фершал...

            -- И вы на бастионе?

            -- А где ж? Я служу на четвертом!

            -- Счастливый! -- восторженно проговорил юнец.

            Штаб-офицер усмехнулся:

            -- Счастья мало, молодой человек, быть убитым или искалеченным... Не завидуйте такому счастью и не напрашивайтесь на него...

            Ресторан гостиницы немца Шнейдера был битком набит. Одни уходили, другие приходили.

            На бульваре Казарского играла музыка. Теперь севастопольцы выходили по вечерам гулять на этот маленький бульвар, прежде обыкновенно не посещаемый публикой.

            До войны "весь Севастополь" выходил вечером гулять в большой, густой сад, на бульвар "Грибок", где ежедневно играла музыка. Теперь на "Грибке" стояла батарея, сад был вырублен. Под обрывом "Грибка" чернел четвертый бастион.

            Маленький бульвар Казарского был полон.

            На главной аллее ходили взад и вперед принарядившиеся немногие севастопольские дамы, большей частью жены и родственницы моряков, и две-три дамы, оставшиеся, чтоб ходить за ранеными. Все они вышли подышать воздухом и взглянуть на людей в мирном настроении и гуляли по большой аллее в обществе мужей и знакомых, отпущенных с бастионов, пока неприятель замолк на ночь.

            Болтали, шутили, смеялись. Разговаривали обо всем, кроме того, что ежедневно было на глазах и о чем как-то невольно избегали говорить, -- о смерти.

            Штабные адъютанты, и особенно приехавшие

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту