Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

57

Маркушку и, раздумчиво взглядывая на него, вдруг сказал:

            -- Маркушка! Поезжай со мной в деревню!

            -- Зачем? -- изумленно спросил мальчик.

            -- Будешь жить у меня... Я буду учить тебя, потом отдам в училище... Тебе будет хорошо. Поедем!

            -- Что ж, Маркушка... Поблагодари доброго барина и поезжай... Тебе новый оборот жизни будет... А то что здесь околачиваться! -- говорил Бугай.

            -- Еще ни за что убьют! -- вставил солдатик.

            -- Спасибо вам, добрый барин. И дай вам бог здоровья, и всего, всего, что пожелаете! -- горячо сказал Маркушка. -- Но только я останусь в Севастополе! -- решительно и не без горделивости прибавил Маркушка.

            -- И дурак! -- сказал Бугай, а сам, втайне довольный, любовно взглядывал на своего мальчика-приятеля.

            -- Пусть и дурак, а не поеду. Никуда не поеду. Что ж я так брошу и тятьку и вас, дяденька!.. А вы еще гоните! -- обиженно вымолвил мальчик.

            Никакие убеждения офицера не подействовали.

            Приехала наконец почтовая телега, запряженная тощей тройкой.

         

      0x01 graphic

      0x01 graphic

            Молодой офицер и брат-юноша простились с Бугаем и Маркушкой, оставили ему адрес, чтоб он приехал, если раздумает, и скоро телега поплелась.

            Бугай перекрестился и промолвил:

            -- Живи, голубчик! Спаси его господь!

            -- Бог даст, выживет! -- промолвил Маркушка.

            -- Ну, валим назад, Маркушка... И какой ты у меня правильный, добрый чертенок! -- ласково сказал Бугай. -- А вечером проведаем тятьку на баксионе! -- прибавил он.

           

         

      ГЛАВА VIII

         

      I

           

            После жаркого осеннего дня -- такие дни в Крыму не редкость -- почти без сумерек наступил вечер.

            Он был ласково тих и дышал нежной прохладой.

            Плавно, медленно и торжественно поднимался по небосклону полный месяц. Красивый, холодный и бесстрастный ко всему, что творится на земле, он обливал ее своим таинственным, серебристым, мягким светом, полный чар.

            И недвижные в мертвом штиле рейды и бухты, и белые дома и домишки Севастополя, и притихшие бастионы и батареи, и окрестные возвышенности -- словом, все это казалось на лунном свете какой-то волшебной декорацией.

            А звезды и звездочки, сверкающие словно бы брильянты, засыпавшие бархатистое темное небо, трепетно и ласково мигали сверху.

            -- О господи! -- невольно вырывался из груди не то восторг, не то вздох.

            И люди еще сильнее чувствовали прелесть этого вечера.

            Ведь он мог быть каждому и последним!

            Но пока вечер свой. Стрельба прекратилась с обеих сторон. Люди устали убивать друг друга и хотели отдыха.

            Словно бы утомилась и насытилась за день и сама смерть.

            Она притаилась и не показывалась на людях даже редкими светящимися точками бомб, с тихим свистом взлетающих в воздух, чтобы шлепнуться среди людей и разорваться.

            Смерть сводила теперь последние счеты не публично.

            Она витала в переполненных госпиталях и на перевязочных пунктах, где тяжелораненые и тяжелобольные, уже обреченные, должны были расстаться с жизнью в этот чудный вечер.

            И немногие сестры милосердия, эти самоотверженные подвижницы любви к ближнему, в

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту