Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

46

что Нахимов под Синопом турку ожег... И пошла расстройка... Ну и французского императора наш государь оконфузил... Опять он в амбицию...

            -- А как оконфузил?

            -- Очень просто. Французский император не из настоящих... А так, из бродяг... Однако как-никак, а потребовал, чтобы все ему оказали уважение... И все уважили... Стали называть, по положению, братцем... А наш Николай Павлович император не согласился. "Какой, говорит, мне братец из бродяг"... И назвал его для форменности, чтобы не связываться, другом... Понял, Маркушка?

            -- Понял...

            -- Вот и дошло до войны... Французский император подбил аглицкую королеву, и пишут нашему: "Не тронь турку". А наш ответил вроде как: "Выкуси, а я не согласен!" -- Ну, разумеется, надеялся на свою армию и флот! -- прибавил Бугай.

            -- А у его, дьяволов, стуцер, дяденька!

            -- Что ж, по правде говоря, и флот с машинами. Эка он палит!! -- вдруг оборвал Бугай.

            На пристани стояла встревоженная толпа. Преимущественно были женщины с детьми и с пожитками. Среди мужчин -- большей частью хилые, больные и старики. Все торопились переезжать на Северную сторону.

            Все суетились, и в толпе раздавались восклицания:

            -- Голубушки... И в слободку он жарит... И несколько хат разметало...

            -- В улицах ядра и бомбы... Солдат так и бьют... И двух матросок убило. Показались матроски на Театральной улице... И наповал...

            -- Ребенка убили... Махонький... В кусочки!..

            -- Не приведи, господи... Ад кромешный!..

            -- Нашим матросам-то как на баксионах!.. Голубчики!..

            -- Сказывают, будет штурма...

            -- Пропали наши домишки... Разорил нас он.

            -- А Менщик не показывается...

            -- Корнилов и Нахимов там... Подбадривают!..

            -- О господи!..

            -- А дурачок Костя... не боится. Пошел на баксион... Бормочет себе под нос...

            -- Дедушка, родненький! Возьми и меня! -- крикнула одна девочка, подбегая к Бугаю.

            -- Садись, девочка, около меня. А ты чья? -- спросил Бугай, отваливая от пристани.

            Худенькая черноглазая девочка заплакала и сквозь слезы отвечала:

            -- Сирота! Матросская дочь.

            -- У кого жила?

            -- У тетеньки. А тетенька ушла... А меня оставила...

            -- К кому же ты?

            -- Ни к кому, дедушка... Никого у меня нет.

            -- Ишь ты!

            Но тут же на шлюпке нашлась добрая женщина, которая обещала приютить девочку в Симферополе.

            А Бугай дал девочке две серебряные монеты и ласково сказал:

            -- Пригодится, девочка!

            После нескольких рейсов пассажиров уже не было. Бугай с Маркушкой закусили, и лодочник заснул в шлюпке, не обращая внимания на адский рокот.

            Привык к нему и Маркушка, и он уже не приводил его в ужас.

            Не ужасали его и носилки с мертвыми телами, которые, как груз, складывали на баркас на Графской пристани... И как много этих мертвецов, окровавленных и изуродованных, с черными от пороха лицами, с закрытыми глазами, в ситцевых и холщовых рубахах и исподнях. Почти на всех покойниках не было шинелей, мундиров и сапог.

            Маркушка заглядывал в носилки, заглядывал в баркас и невольно искал отца.

            И он спросил одного

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту