Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

45

            И многие записки и словесные отзывы севастопольцев единогласно говорят, что "Корнилов был единственный человек, который мог бы дать совершенно иной исход крымским событиям: так много выказал в эти немногие дни ума, способности, энергии и влияния на своеобразного князя Меншикова".

         

      III

           

            В это туманное раннее утро пятого октября Маркушка с Бугаем пришли на пристань к своему ялику. Улицы были полны солдатами, шедшими к оборонительной линии. Скакали верховые офицеры и казаки. Встречались бегущие мужчины и женщины с пожитками, направляющиеся к пристаням... В тумане все казались какими-то силуэтами, внезапно скрывающимися...

            Маркушка чувствовал что-то жуткое на душе. Бугай уже сказал ему, что сегодня ждут "бондировки" и, пожалуй, он пойдет на штурм.

            -- Большая будет драка, Маркушка! -- прибавил Бугай.

            -- А мы перевозить людей будем, дяденька? -- спросил, видимо недовольный, Маркушка.

            -- Всякий при своем деле. И яличники требуются. А ты, умник, думаешь, нужны мы, старый да малый, на баксионе? Вовсе пока не нужны. А понадобится -- пойду...

            -- И я с вами, дяденька!

            -- Не егози, Маркушка!

            Ялик возвращался с первого рейса, когда вдруг зарокотала бомбардировка.

            Казалось, сразу все изменилось вокруг. И город, и бухта, и небо. С каждой минутой гром становился сильней и беспрерывней. Черные шарики летали в воздухе с обеих сторон со свистом и каким-то шипением, и над городом повисла туча дыма.

            И невольный ужас охватил мальчика. И ужас, и в то же время какое-то любопытное и задорное чувство, которое влекло Маркушку туда, где, казалось ему, и он что-нибудь да сделает в отместку этим "дьяволам", пришедшим в Севастополь.

            Но в эти первые минуты страх пересиливал другие чувства.

            И мальчик, широко раскрыв глаза, слушал грохот и взглядывал на старого яличника, словно бы удостоверяясь, что "дяденька" здесь, около.

            Бугай был спокоен и проникновенно серьезен.

            Он перестал грести, снял свою обмызганную шапку, поднялся и, глядя на город, медленно и истово перекрестился и горячо промолвил:

            -- Помоги нашим, господи!

            И еще тише прибавил, принимаясь за весла:

            -- Много пропадет нынче народу!

            -- Дяденька! -- окликнул Маркушка.

            -- Ну?

            -- Вы говорите, много пропадет от этих самых? -- спросил он, указывая вздрагивающей рукой на летящие снаряды.

            -- Много... И от ядер и от бомб... Разорвет, осколки разлетятся и... смерть... либо ногу или руку оторвет...

            Маркушка примолк и слушал. И впечатлительному мальчику представлялось, что каждый этот шарик убивает людей и среди адского грохота падают окровавленные люди.

            "Много пропадет народа!" -- мысленно повторил Маркушка слова старого матроса.

            И, охваченный вдруг миролюбивым чувством, он спросил:

            -- И зачем, дяденька, убивают друг друга?

            -- Война.

            -- А зачем война?

            -- А зачем ты дерешься с мальчишками?.. Значит, расстройка... Так, братец ты мой, расстройка и между императорами. Наш один против императора, султана и королевны...

            -- Нашего, значит, зацепили?..

            -- Из-за турки... Обидно,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту