Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

44

прислугу у орудий.

            В начале бомбардировки Нахимов был слегка ранен в голову, и, когда один офицер заметил, что адмирал ранен, Нахимов сердито ответил:

            -- Неправда-с!

            И, потрогав рукой окровавленный лоб, прибавил:

            -- Слишком мало-с, чтобы об этом заботиться. Слишком мало-с!

            Скоро на пятый бастион приехал и Корнилов, объезжавший всю оборонительную линию.

            Разговаривая с Павлом Степановичем, Корнилов долго следил вместе с ним за тем разрушением, которое производили снаряды в неприятельских укреплениях. Оба они стояли открыто под самым сильным огнем союзников; ядра свистели около, обдавая их землею и кровью убитых; бомбы лопались вокруг, поражая своими осколками прислугу у орудий.

            "Трудно себе представить, -- говорит автор цитируемой мною книги, -- что-либо ужаснее этой борьбы. Гром выстрелов слился в один гул над головами сражающихся. Тысячи снарядов бороздили укрепления и разносили смерть и увечья повсюду".

            Нет сомнения, что оба адмирала понимали неудобство этого разговора под ядрами и не сомневались, что их храбрость известна всем и что сохранение жизни важно для самого дела. Но они хотели показать пример бесстрашия всем.

            Напрасно адъютант старался увести Корнилова с бастиона, докладывая, что присутствие его доказывает недоверие к подчиненным, и уверял, что каждый исполняет свой долг.

            -- А зачем же вы хотите мешать мне исполнять мой долг? Мой долг видеть всех! -- отвечал Корнилов.

            И поехал на шестой бастион.

            Он вернулся в город и вскоре снова поехал на бастионы. Адмирал опять был на четвертом и третьем бастионе и приехал на Малахов курган.

            Корнилов хотел было взойти на верхнюю площадку каменной башни, которая особенно заботила англичан, и их батареи старались ее разрушить. Снаряды ложились около башни, и остаться около нее было крайне опасно.

            Вот почему начальник дистанции контр-адмирал Истомин решительно не пустил на площадку своего начальника и сказал, что там никого нет. И адъютант Корнилова снова просил адмирала вернуться домой.

            -- Постойте, мы поедем еще к полкам, а потом домой.

            Он постоял несколько минут и в половине двенадцатого сказал:

            -- Теперь поедем!

            Но не успел сделать трех шагов, как ядро оторвало ему левую ногу у самого живота.

            Адмирал упал. Его подняли, перенесли за насыпь и положили между орудиями.

            -- Ну, господа, предоставляю вам отстаивать Севастополь. Не отдавайте его! -- сказал Корнилов окружавшим и скоро потерял память, не проронив ни одного стона.

            Он пришел в себя только на перевязочном пункте.

            Заметив, что его хотят переложить на носилки, но затрудняются, чтобы не повредить рану, Корнилов сам через раздробленную ногу перекатился в носилки, и его отнесли в госпиталь.

            Врачи не сомневались, что смерть близка.

            Чувствовал и Корнилов ее приближение и ждал этой минуты со спокойствием.

            -- Скажите всем, -- говорил он окружающим, -- как приятно умирать, когда совесть спокойна.

            И скоро в беспамятстве умер.

            "После него у нас не оказалось ни одного человека в уровень с событиями того времени", -- пишет один из участников.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту