Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

31

и через несколько минут позвонил.

            Вошел старый камердинер.

            -- Позови ко мне фельдъегеря Иванова и подай, братец, мне чаю.

            Явился коренастый, маленький фельдъегерь, и тотчас же старый камердинер подал чай, лимон, сухари и вышел.

            -- Ты, Иванов, сообразительный человек?

            -- Не могу знать, ваша светлость! -- зычным голосом ответил, несколько выкачивая большие круглые глаза, коренастый фельдъегерь, казалось, никогда не думавший о том: сообразительный ли он человек, или нет.

            Старик поморщился.

            -- Не кричи, Иванов...

            -- Слушаю-с, ваша светлость! -- совсем тихо промолвил фельдъегерь.

            -- Вот видишь: ты -- сообразительный человек. Так и знай... Так слушай, и чтобы ни одна душа не знала о моем приказании. Получишь от меня бумаги, адресованные в Петербург... Сию минуту сядешь на тройку и поедешь так, чтобы попасться к неприятелю и тебя взяли в плен... Понял?

            -- Понял, ваша светлость... Поеду, значит, будто заблудился ночью...

            -- Ты, братец, совсем сообразительный человек! -- промолвил главнокомандующий, и по его усталому лицу скользнула улыбка. -- И за это я произведу тебя в офицеры и дам денежную награду... Семья есть?

            -- Жена и трое детей, ваша светлость!

            -- Что бы ни случилось, они теперь же будут награждены за твой подвиг... Понял, что надо, чтобы неприятель перехватил бумаги?

            -- Точно так, ваша светлость... И в бумагах, значит, написано для отвода глаз, ваша светлость.

            -- Молодец, Иванов!.. Ты получишь георгия... Я не забуду тебя... Получи в канцелярии прогоны и подорожную до Петербурга и вот тебе...

            Скуповатый князь дал пять золотых и прибавил:

            -- Надеюсь, хорошо исполнишь поручение. Через час будешь в плену... и тебя немедленно приведут к генералу... На допросе говори, что наша армия в Севастополе и что там пятьдесят тысяч... Говори, что на Северной стороне много батарей... А то говори, что ничего не знаешь...

            -- Только, мол, приехал из Петербурга. В точности исполню, ваша светлость! Приму смерть, ежели придется, уверенный, что сироты не пропадут без отца...

            -- Зачем такому молодцу умирать... Только будешь в плену... А как будет мир, вернешься офицером и с Георгием... С богом!

            Через пять минут фельдъегерь Иванов сел на перекладную, перекрестился, велел ямщику ехать на Северную сторону и затем по боковой дороге рядом с большой.

            -- А если француз, ваше благородие?

            -- Проскочим... Темнота! -- отвечал фельдъегерь Иванов.

            И снова крестился, почти не сомневаясь, что едет на верную смерть.

         

      V

           

            Предпринимая свое фланговое движение, князь Меншиков не сделал никакого распоряжения, не отдал ни приказа, ни приказания по войскам. Все делалось на словах. И потому только слепое счастье избавило армию Меншикова от истребления.

            В ночь на двенадцатое сентября двинулась его армия.

            Баталионы шли скорым шагом не по дороге, а "воробьиным путем", как говорили солдаты. Разговор был шепотом. Трубок не велено было курить. Полки за полками подымались на Мекензиеву гору. Дорога оставлена была для артиллерии и обозов, а солдаты шли целиком по каменистому

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту