Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

19

такой изможденный, сухенький и маленький старичок, запыленный, с разорванной шинелью на плечах, без сапог, в портянке на одной ноге и с обмотанной пропитанной кровью тряпкой на другой, с сморщенным, почти бескровным лицом, на щеке которого вместе с какой-то черной подсыпкой выделялся темно-красный большой сгусток запекшейся крови. Правая рука была подвязана на какой-то самодельной повязке из серого солдатского сукна.

            -- Спасибо, мальчонка! Выпью шкалик за твое здоровье! -- бодро проговорил раненый солдат. -- Еще починят. До свадьбы заживет! -- прибавил он с улыбкой, и грустной и иронической, посматривая маленькими оживившимися глазами на свою руку и ноги.

            Какая-то матроска угощала квасом. Старик добродушно сказал:

            -- Квас квасом, а ты спроворила бы, бабенка, шкаликом. Вот тебе семь копеек, что дедушка с внуком дали. А затем можно и до госпиталя доплестись.

            Маркушка подбежал к Бугаю и спросил:

            -- Бегу к Нахимову, дяденька, с запиской?

            -- Беги! Если уеду -- жди здесь.

            -- Лётом обернусь. Еще застану.

            И полетел на Екатерининскую улицу.

         

      III

           

            Был шестой час на исходе.

            На Графской пристани и на Екатерининской улице были небольшие кучки морских офицеров, чиновников и дам.

            Почти на всех лицах были подавленность и изумление. Везде шли возбужденные разговоры о только что полученной вести -- что наши войска разбиты и в беспорядке отступают, преследуемые союзниками.

            Раздавались восклицания негодования. Обвиняли главным образом Меншикова за то, что он с такими солдатами и был разбит так ужасно.

            Что теперь будет с Севастополем?..

            По Большой улице проезжал старый генерал на усталой лошади, один, понурый, в солдатской шинели, простреленной в нескольких местах.

            Это был корпусный командир, один из участников Альминского сражения, только что приехавший от отступающих войск. С балкона губернаторского дома, на котором сидело несколько дам и двое молодых инженеров, хозяйка, пожилая жена адмирала, окликнула знакомого генерала.

            Он остановился у решетки сада и, поклонившись, извинился, что не может зайти.

            -- Что будет с нами, любезный генерал? -- по-французски спросила адмиральша.

            Генерал сказал, что знает обо всем Меншиков и более никто. И, пожимая плечами, точно он ни в чем не виноват, проговорил, что благодаря глупости одного генерала и странной диспозиции главнокомандующего мы должны были отступить... А у него шинель прострелена во многих местах. Его вовремя не поддержали и... оттого потеряна битва...

            И негодующе прибавил:

            -- Знаете, что сделал главнокомандующий? Он с поля сражения послал своего адъютанта Грейга в Петербург к государю -- и вообразите! -- приказал Грейгу доложить все, все, что видел, и что письменную реляцию пошлет завтра... Разве это не дерзость?.. Так огорчить государя?!.

            С этими словами генерал уехал.

            Все изумились дерзости Меншикова. Дамы печалились главным образом тем, что государь будет так огорчен. О множестве убитых и раненых как будто не вспомнили.

            Торопливо выскочившая из фаэтона дама, из севастопольских "аристократок", вбежала на балкон и,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту