Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

18

повязками -- один -- на голове, другой -- на шее.

            Офицер с повязкой на голове, блондин с грустными, вдумчивыми глазами, говорил тихим голосом, полным безнадежной тоски, об Альминском сражении.

            -- И что могли сделать двадцать пять тысяч наших, почти безоружных со своими кремневыми ружьями, против семидесяти тысяч союзников, отлично вооруженных? Они могли только умирать благодаря генералам, поставившим солдат под выстрелы... Уж потом приказали отступать, когда уж пришлось бежать...

            Слезы дрожали в глазах блондина, и он еще тише сказал:

            -- И какая неприготовленность!.. Какое самомнение!.. Ведь все думали, что закидаем иностранцев шапками... Вот как закидали!

            -- Быть может, еще поправимся... Дай нам хорошего главнокомандующего, хороших генералов...

            -- Прибавьте пути сообщения, чтоб поскорей пришли из России войска... Прибавьте порядок -- видели сейчас на Северной стороне, -- прибавьте хорошее вооружение и многое... многое, что невозможно... Нет, надо необычайную глупость неприятеля, чтоб мы могли поправиться... И знаете ли что?

            -- Что?

            -- Нас разнесут... Понимаете, вдребезги? -- прошептал блондин.

            И еще тише прибавил:

            -- Для нашей же пользы.

            -- Какой?

            -- Еще бы! Мы избавимся от самомнения и слепоты... Поймем, отчего нас разнесут. В чем наша главная беда... О, тогда...

            Молодой офицер внезапно оборвал... Его большие славные глаза словно бы сияли какою-то восторженностью, и в то же время в них было что-то страдальческое.

            Он слабо застонал и схватился за голову. Лицо побледнело.

            Сидевший по другую сторону старый солдат поднес к побелевшим губам офицера крышку с водой, еще оставшейся в манерке.

            -- Испейте, ваше благородие.

            Офицер отпил два-три глотка и благодарно посмотрел на солдата.

            -- Ты куда ранен? -- спросил он, казалось не чувствуя острой боли.

            -- В живот, ваше благородие.

            -- Перевязан?

            -- Никак нет. Сам по малости заткнул дырку, ваше благородие. В госпитале, верно, обсмотрят и станут чинить.

            Скоро шлюпка пристала.

            На пристани стояла небольшая кучка. По-видимому, это были рабочие из отставных матросов. Больше было женщин: матросок и солдаток.

            Мужчины помогли слабым выйти из шлюпки и предложили довести до госпиталя. Двум раненым офицерам привели извозчика, и они тотчас уехали. Ушел и адъютант.

            А солдаты пока оставались на пристани. Бабы их угощали арбузами, квасом и бубликами, расспрашивали, правда ли, что француз придет и отдадут Севастополь. И многие плакали.

            -- Брешут все!.. А вы главные брехуны и есть! -- крикнул Бугай.

            Он только что получил тридцать копеек от трех офицеров и на такую же сумму оделял медяками "своих пассажиров".

            -- Пригодятся, крупа! -- сердито говорил Бугай.

            Единственный свой пятак Маркушка торопливо, застенчиво и почти молитвенно положил в грязную руку солдата с короткой седой щетинкой колючих усов, который казался мальчику самым несчастным, страдающим из раненых, внушающим почтительную, словно бы благоговейную жалость взволнованного сердца.

            Солдат покорно, без слов жалобы, сидел на земле,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту