Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

13

за трубкой. В голове его неотступно проносились воспоминания о покойной, об ее правдивости, верности и заботливости. Он вспоминал, как хорошо они жили четырнадцать лет и только пьяным, случалось, ругал ее и бил, но редко и с пьяных глаз.

            И чем больше думал матрос о своей жене, тем мучительнее и яснее чувствовал ужас потери. На душе было мрачно.

            -- Прости, в чем виноват! Прости, Аннушка! -- взволнованно шептал матрос.

            Наконец стало рассветать, и матрос вышел из дома. Он разбудил Щипенкову и просил ее честь честью обмыть покойную и одеть. Скоро они положили ее на стол. От Щипенковой Игнат пошел звать одну знакомую старую вдову-матроску, умевшую читать псалтырь, прийти почитать над покойницей и затем зашел к старику плотнику -- заказать гроб.

            Когда матрос вернулся, в сенях Маркушки уже не было.

            Он был в комнате, смотрел на покойную и безутешно рыдал.

            -- То-то, Маркушка! -- мрачно проговорил матрос.

            -- Тятенька!.. Разве мамка взаправду умерла? -- воскликнул Маркушка. -- Тятенька!

            -- Взаправду...

            -- Как же доктор говорил?

            -- Чтоб не тревожить... А он сразу мне сказал, что смерть пришла... Ничего не поделаешь... Нутренность была испорчена.

            Матрос послал Маркушку просить священника, а сам ушел на корабль, обещая прийти к вечеру...

            Через день хоронили матроску.

            За гробом, выкрашенным олифой, шли рядом матрос и Маркушка; за ними десяток матросок.

            Батюшка опоздал к выносу, и вынесли гроб около полудня.

            День стоял теплый, но серый. Дул слабый ветер.

            Все провожавшие услыхали какой-то тихий гул в воздухе, точно слабые раскаты далекого грома.

            И матроски оглядывались на Северную сторону, откуда, казалось, доносился гром, и крестились.

            -- Это пальба слышна... Менщик не пущает француза! -- вымолвил матрос, прислушиваясь.

            Маркушка стал креститься.

            Возвращаясь с кладбища, отец говорил Маркушке:

            -- Понаведывайся ко мне на четвертый баксион. Около бульвара... А живи у Щипенковой... Будешь помогать ей...

            -- Я бы к дяденьке лучше.

            -- Что ж... Ежели возьмет... А потом обмозгую, где тебе находиться... может, и к тетке в Симферополь пошлю...

            -- Я бы здесь...

            -- А ежели бондировка?..

            -- Что ж... к вам бы бегал, на баксион...

            -- Глупый... А убьют?..

            -- Зачем убьют... Уж позвольте, тятенька, остаться...

            -- Там видно будет, какая будет тебе моя лезорюция... а пока прощай, Маркушка... Завтра приходи на баксион... к полудню... Вот тебе два пятака на харчи, сирота!

            У бульвара они разошлись. Матрос пошел на бульвар, а Маркушка на Графскую пристань.

            Он снова видел матросов, везущих пушки, слушал отдаленную пальбу и вдруг, охваченный тоской по матери, горько заплакал, направляясь к Графской пристани.

           

         

      ГЛАВА II

         

      I

           

            "Дяденька", старый яличник Степан Трофимович Бугай, только что вернулся с Северной стороны и видел там первого раненого офицера в Альминском сражении .

            Его привезли в коляске.

            Яличник видел полулежащую крупную фигуру с черноволосой головой без фуражки, с мертвенно-бледным

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту