Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

12

к матросу, прибавил:

            -- Перетащи кровать с больной к окну... И немедленно!..

            -- Есть, вашескобродие!

            Доктор вышел. За ним пошел матрос и крепко притворил двери.

            Доктор остановился и сказал:

            -- Попрошу старшего офицера, чтоб на ночь тебя отпустили домой.

            -- Премного благодарен, вашескобродие... Видно, крышка ей? -- чуть слышно спросил матрос.

            И лицо Ткаченко стало напряженно серьезным.

            -- Пожалуй, до утра не доживет. Она и не догадывается. Не показывай ей, что смерть пришла...

            -- Не окажу себя, вашескобродие. Жалко обанкрутить человека.

            -- То-то.

            Доктор уехал.

            Угрюмый матрос постоял на улице, выкуривая маленькую трубку.

            Затем спрятал ее в штаны и, возвратившись в комнату, проговорил:

            -- Ну, Аннушка, переведу тебя на новое положение... У окна скорей пойдет выправка.

            Матрос передвинул кровать...

            -- Небось лучше?

            -- Лучше... Не так грудь запирает...

            -- Вот видишь... Сейчас пошлю к тебе Щипенкову, пока Маркушка не обернется... А я на корабль...

            -- Когда зайдешь, Игнат?

            -- Может, на ночь отпустят... Так за Маркушку за няньку побуду. И побалакаем, а пока до свиданья, Аннушка.

            -- Отпросись, Игнат...

            -- А то как же?

            -- Отпустят?

            -- Старший офицер хоть и собака, а с понятием. Отпустит.

            -- Наври. Скажи, мол, матроска дюже хвора...

            -- Форменно набрешу... А как ты придешь ко мне на баксион и старший офицер увидит, скажу: "Так, мол, и так... Доктур быстро выправил мою матроску!"

         

      IV

           

            Вечером, в восьмом часу, Ткаченко пришел домой.

            Больная спала. Дыхание ее было тяжелое и прерывистое. Из груди вырывался свист. Маркушка, свернувшись калачиком, сладко спал на циновке, на полу у кровати, и слегка похрапывал. Комната была залита лунным светом. С улицы долетали женские голоса. Говорили о войне, о том, что будет с Севастополем, если допустят француза.

            Матрос осторожно разбудил мальчика.

            Маркушка вскочил и виновато сказал отцу:

            -- Маленько заснул... Мамка все спит... На поправку, значит...

            -- Ты, Маркушка, иди спать в сени... Выспись...

            -- А если мамка позовет?

            -- Я буду заместо тебя на вахте... Ступай! -- почти нежно прошептал матрос.

            Матрос присел на табуретке и скоро задремал. Но часто открывал глаза и прислушивался...

            В слободке царила мертвая тишина. В городе часы пробили двенадцать ударов. Доносились протяжные оклики часовых: "Слу-шай".

            Матрос поднялся и заглянул в лицо больной. Облитое светом, оно казалось мертвым.

            Матроска вдруг заметалась и открыла большие, полные ужаса глаза.

            -- Испить, Аннушка?..

            -- Тяжко... Духа нет... О господи!

            -- Постой, капли дам...

            -- Дай... Спаси!.. Игнат!.. Родной!.. Смерть!

            Матрос дрожащими руками налил капли в рюмку с водой и поднес ее к губам жены. Она вдруг вытянулась и вздохнула в последний раз. Наступила жуткая тишина.

            Матрос перекрестился и угрюмо поцеловал лоб покойницы.

            Игнат до рассвета оставался в комнате.

            Заснуть он не мог и курил трубку

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту