Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

3

и на баркасе много сундуков и чемоданов; сзади подвигалась шаланда, нагруженная мебелью и экипажами.

            Маркушка был заинтересован этим необычным наплывом господ. Господа редко переезжали на Северную сторону. Он знал, что обыкновенно пассажирами были татары с пустыми корзинами из-под фрукт и разный рабочий люд без поклажи.

            Зачем господа уезжают из Севастополя, когда в нем так хорошо? И погода не очень жаркая, и по вечерам музыка на бульваре, и фрукт так много.

            Любознательному мальчику очень хотелось узнать, отчего вдруг собрались барыни, как звал Маркушка всех женщин в шляпках.

            Но спросить было некого.

            Знакомого перевозчика, отставного матроса, известного Маркушке под именем хорошего "дяденьки", который не раз даром перевозил мальчика на Северную сторону и обратно, когда он просил "дяденьку" позволить прокатиться по морю, и не раз разговаривал с ним и если ругался, то больше ласково, -- этого "дяденьки" с его шлюпкой не было.

            А он бы объяснил!

            Но очень скоро знакомый худощавый старый перевозчик пристал к берегу с несколькими пассажирами с Северной стороны.

            Он тяжело дышал, уставший после нескольких рейсов подряд. Пот градом катился по его изрытому морщинами лицу с маленькими острыми глазами и сизым крупным носом, и яличник наотрез отказался немедленно везти пассажиров, пока не "войдет в силу" после передышки.

            Он тотчас же достал из шлюпки один из арбузов, взрезал его и стал есть сочные куски, закусывая их круто посоленным ломтем черного хлеба.

            -- Здравствуйте, дяденька! -- обрадованно воскликнул Маркушка, подбежав к шлюпке перевозчика.

            "Дяденька", которого по справедливости Маркушка мог бы называть дедушкой, кивнул мальчику коротко остриженной седой головой и вместо того, чтоб подать своему маленькому приятелю побуревшую, с вздувшимися жилами руку, протянул арбуз и ломоть хлеба и сказал:

            -- Закуси, Маркушка!

            Маркушка немедленно впрыгнул в шлюпку и в минуту прикончил арбуз и хлеб. Затем, по-видимому, находя, что сидеть на банке для пассажиров неудобно, Маркушка вскочил на борт шлюпки, опустив ноги в море.

            Маркушка озабоченно заболтал своими грязными ногами в воде и, повернувши всклокоченную голову, слегка прикрытую такою же измызганной матросской фуражкой, какая была и на затылке "дяденьки", спросил его, указывая арбузной коркой на публику, которая суетилась около шлюпок, нагружаемых пожитками:

            -- Куда это они повалили, дяденька?

            -- Пострел ты, Маркушка. С башкой мальчонка! А не смеканул? -- протянул старик.

            И, покончив с куском арбуза, не без иронической нотки в своем спокойном, ленивом голосе прибавил:

            -- Утекают из Севастополя.

            -- Зачем им утекать?

            -- Струсили... Опасаются, как бы французы их не забрали... Известно, дуры... Зря засуетились! -- понизив голос, сказал "дяденька".

            Маркушка соскочил с борта и подсел к "дяденьке".

            -- Да разве французы могут сюда прийти, дяденька? Ведь не смеют?

            И глаза Маркушки засверкали.

            -- То-то посмели, Маркушка, ежели высадились. Жидкий, братец ты мой, народ, а поди ж -- полагает о себе...

            -- Разве допустили, дяденька?

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту