Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

18

вложив в янтарный мундштук, не спеша закурил.

            Этот хмурый человек словно бы не знал, что может ему предстоять и в какой служебной зависимости находится от адмирала -- до того Баклагин был непохож на испуганного или на представляющегося испуганным подчиненного. Северцов несколько удивленно посмотрел на Баклагина. И вместе с невольным уважением, которое вызывал Баклагин в Северцове, он словно бы рассеивал престиж молодого адмирала в его же глазах. И это сознание было неприятно Северцову. Он как будто терял с Баклагиным тон, которого надо было держаться справедливому, строгому и нелицеприятному адмиралу.

            Баклагин невольно помешал внутреннему покойному довольству адмирала. И Северцов, при всей гордости своею независимостью, казалось, был бы более доволен, если бы Баклагин показал себя менее независимым и более чувствующим престиж адмиральской власти, безукоризненной справедливости и редкого повиновения голосу долга.

            Его превосходительство несколько секунд помолчал и, слегка краснея от самолюбивого самоудовлетворения тем, что собирался сказать, с обычным своим серьезным спокойствием проговорил:

            -- Я считаю своим долгом прежде всего выразить вам благодарность за то мужество откровенности, с каким вы ответили на вопросные пункты. По крайней мере, вы не побоялись серьезной ответственности и сознались во всем.

            -- Я говорю правду, ваше превосходительство, не в ожидании благодарности! -- ответил Баклагин.

            Северцов покраснел. Он понял, что Баклагин не только не обрадован благодарностью, а, напротив, отклоняет ее.

            И, сбитый с позиции, он уже несколько нервнее проговорил:

            -- Из вашего показания видно, что наказания были жестоки. Вы знали, что закон, допуская телесные наказания, не имел в виду истязаний...

            -- Знал, ваше превосходительство.

            -- Но, быть может, вы исполняли приказания капитана?..

            -- Я и сам наказывал, ваше превосходительство.

            -- А кем наказан покойный Никифоров?

            -- По приказанию капитана, но в моем присутствии. И смерть матроса -- моя вина... Я мог бы остановить наказание и доложить капитану, но я этого не сделал.

            -- Почему?

            -- Прошу разрешения не отвечать вашему превосходительству! -- мрачно сказал Баклагин.

            Он подумал: "И как смеешь ты залезать в мою душу!" И адмирал показался ему далеко не симпатичным.

            И в ту же минуту Северцову Баклагин показался грубым и не понимающим такого справедливого адмирала, как он.

            -- Мне очень жаль, что в вас эскадра лишится хорошего морского офицера, но я все-таки обязан представить все дело высшему начальству и просить о предании всех прикосновенных суду.

            Баклагин молчал. Ни проблеска желания просить о чем-нибудь адмирала.

            И он уже с меньшим спокойствием прибавил:

            -- Впрочем, я буду просить министра, чтобы вас избавили от суда... Я ведь знаю, что вы были только исполнитель в наказании Никифорова... И ваша прежняя служба...

            -- Прошу ваше превосходительство отдать меня под суд. К чему же нарушать справедливость ради меня, ваше превосходительство? Я виноват, и дело... суда покарать! -- холодно и сухо ответил Баклагин.

            Северцов покраснел

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту