Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

15

и в подробности рассказать, как "точил" адмирал. "И все тихо так, спокойно. Этакий фарисей!"

         

      VIII

           

            В эту минуту в дверях своего номера показалось хмурое лицо Баклагина.

            Все раскланялись с ним.

            -- Вы к адмиралу, Леонтий Петрович? -- спросил Пересветов.

            -- К искариоту? К этой скотине? -- задал вопрос и ревизор.

            -- Потрудитесь вежливее говорить при мне о русском адмирале, -- сухо, резко и повелительно произнес Баклагин. -- Вы еще флотский офицер, -- прибавил бывший "собака" старший офицер.

            Нерпин скрылся в свой номер, а Пересветов проговорил:

            -- На пять минут, Леонтий Петрович!

            -- Что вам угодно, Егор Егорыч?

            И он отворил двери и просил войти своего бывшего капитана.

            -- Пожалуйте!

            И Баклагин указал на кресло.

            Пересветов опустился на кресло. Присел и Баклагин.

            -- Леонтий Петрович! Что вы со мной сделали? -- обиженным тоном спросил Егор Егорович.

            -- Что сделал с вами? -- переспросил Баклагин серьезно.

            -- Вы подвели меня, Леонтий Петрович. И за что? За что?

            -- Я не имею привычки подводить. Не понимаю. Как я вас подвел?

            -- Да вашими показаниями, Леонтий Петрович.

            -- Вы тоже давали их?

            -- Конечно.

            -- Так при чем же мои. Я отвечал на вопросные пункты по совести и по правде.

            -- А за вашу правду я иду под суд, Леонтий Петрович.

            -- Значит, и я буду под судом. И за себя. Люби кататься, люби и саночки возить. И вы не за мою правду пойдете отвечать суду, а за что -- вы сами знаете. Я в показании говорил о своей жестокости, о том, как я наказывал. О вас, конечно, не говорил. Это ваше дело говорить за себя.

            -- Но вообще это не по-товарищески, Леонтий Петрович.

            -- Что не по-товарищески?

            -- Да как же -- эти ненужные подробности о наказаниях... И зачем?.. И ведь вы, Леонтий Петрович, усердствовали... Могли бы и остановить меня, если бы я требовал строгих наказаний, а вы все: "слушаю-с" да "слушаю-с"... И теперь... я во всем виноват... И, наконец, вы даже не хотели исполнить просьбы, чтобы не было претензий, и сказать доктору... А у меня семья, Леонтий Петрович! -- прибавил Пересветов.

            -- У меня другие правила-с. Таких просьб не считал возможным исполнить... Я не ожидал таких просьб от капитана... А что я был жесток не менее вас -- знаю... И правду об этом написал в показаниях потому, что не считаю нужным скрывать то, что делал. Надеюсь, можно понять?

            Но, по-видимому, Пересветов не понимал.

            Пересветов поднялся с кресла.

            Имея вид оскорбленного и обиженного человека, он проговорил именно то, из-за чего и пришел к Баклагину перед его отправлением к адмиралу.

            -- Согласен... Не хотели покрыть меня, Леонтий Петрович... У вас другие правила... Вижу, что вы во многом меня обвиняете... И сознаю, что виноват в смерти Никифорова, и... ну, знаете, как нахально действовал ревизор, и я... одним словом... Но, Леонтий Петрович!.. Вы знаете мое положение... Знаете адмирала и что мне грозят... И я прошу вас...

            В голосе Пересветова звучала просительная, приниженная нотка. Лицо его имело выражение побитой собаки.

         

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту