Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

10

жалованьем матросов, списаться с клипера и ехать в Кронштадт. А я представлю управляющему министерством, чтобы всех привлеченных к делу предали суду...

            -- Ваше превосходительство!.. Разве, погубивши меня, вы... вы спасете что-то?.. Искорените привычку?.. Ну, если я вор, так и выйду в отставку... А другие?.. Они занимают видные места... Все знают, откуда дом, называемый угольным, у адмирала Бедряги... Ведь вы не погубите его... О ваше превосходительство!.. Не отдавайте под суд! -- с какой-то настойчивостью отчаяния и страха воскликнул Нерпин.

            -- Объясните все это суду... Он примет во внимание... А я не смею, лейтенант Нерпин... Поймите это... Можете идти...

            -- Понимаю, понимаю, ваше превосходительство... Понимаю, что это жестоко, ваше превосходительство!

            И с этими словами ревизор выбежал из каюты.

            Адмирал, казалось, тоже не мог понять, как этот офицер, без всякого самолюбия и не имевший чувства чести, но все-таки не дурак, не мог понять непоколебимой справедливости адмирала и унизительно молил о пощаде.

            Точно он мог рассчитывать, что адмирал, уже заслуживший репутацию рыцаря без страха и упрека, будет делать поблажку бесчестным и вредным для флота людям...

            И Пересветов, этот естественный вор и палач, тоже воображает, что адмирал, потому что он товарищ, должен мирволить бесчестному. Кажется, мог бы не красть и не запарывать людей! Кажется, мог бы сообразить, что в России новые веяния.

            Так просто, благородно и прямолинейно рассуждал Северцов и не без удовлетворенного чувства вспомнил свою безукоризненную службу, щепетильную честность и независимость, благодаря которой он не только не затерялся в толпе, а сделал блестящую карьеру, и в тридцать восемь лет -- адмирал, начальник эскадры, а его товарищи только капитаны второго ранга...

            И адмирал присел к письменному столу, взял большой лист почтовой бумаги и так начал рапорт морскому министру:

            "С глубоким сожалением имею честь донести вашему высокопревосходительству о позорном деле, дознание о коем при сем препровождаю..."

            Не успел адмирал написать и страницы своим размашистым почерком, как в каюту вошел флаг-офицер и, осторожно приблизившись к столу, остановился, выжидая, когда занятый адмирал поднимет голову.

            Через минуту Охотин доложил:

            -- Капитан второго ранга Пересветов приехал с берега, ваше превосходительство! А капитан-лейтенант Баклагин явится к вашему превосходительству в два часа.

            -- Просите Пересветова ко мне. И скажите на вахте, чтобы никто не входил ко мне.

            -- Есть!..

         

      V

           

            -- Здравствуй, Егор Егорыч!.. Садись...

            И Северцов пожал руку товарища и проговорил:

            -- Ты, как умный человек, поймешь, конечно, что я должен дать ход дознанию. Знаешь: дружба -- дружбой, а служба -- службой, -- прибавил адмирал, хотя в корпусе никогда ни с кем не дружил.

            Егор Егорович тяжко вздохнул, вытер вспотевшую лысину и, словно бы еще не теряя надежды на товарища, старался скрыть свой страх и даже попробовал улыбнуться, когда вздрагивающим голосом проговорил, подсапывая носом:

            -- Что же, ваше превосходительство, ты хочешь сделать с товарищем?

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту