Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

7

матросы...

            До капитана дошли некоторые жалобы. Он слышал эти веселые окрики и, совершенно растерянный, вышел наверх. Адмирал попросил вахтенного офицера велеть подать адмиральскую гичку к борту.

            Все офицеры были во фронте, и караул вызван для проводов начальника эскадры.

            Он подошел к капитану и отвел его к корме.

            -- К сожалению, я слышал очень серьезные претензии! -- совсем тихо и снова нисколько не меняя своего покойного тона, сказал адмирал.

            -- Я слышал, ваше превосходительство, как команда бунтовала, стараясь...

            -- Если претензии справедливы, -- тогда твое счастье, что команда и не подумала бунтовать... Матрос Никифоров засечен?

            -- Старший офицер недоглядел, ваше превосходительство...

            -- А мне не сказали, что есть больной в госпитале...

            -- Он на берегу...

            -- Попрошу тебя не наказывать людей за подачу претензий... И ты поймешь, что я вынужден просить тебя и старшего офицера съехать сегодня же на берег и ожидать окончания дознания... Завтра дознание начнется...

            -- За что же, ваше превосходительство? -- почти умолял капитан. -- Обращаюсь к товарищу... Не губи меня... Позволь объясниться с тобой наедине...

            -- Я попрошу к себе на корвет, я выслушаю тебя... Приезжай после сдачи клипера. Об этом получишь приказ.

            С этими словами Северцов повернул к шканцам, сделал общий поклон офицерам, протянул руку капитану и отвалил от борта.

            -- На корвет! -- проговорил адмирал, обращаясь к флаг-офицеру, севшему на руль.

            Через полчаса адмирал в статском платье ехал на своем вельботе по направлению к городу.

            -- Верно, едет в госпиталь навестить Никифорова! -- заметил мичман на вахте, обращаясь к своему товарищу, подошедшему полясничать о событии, о неожиданном отрешении от должностей капитана и старшего офицера.

            -- Если только застанет Никифорова в живых! -- вдруг раздался из-под мостика необыкновенно суровый и в то же время тоскливый голос старшего офицера.

            Капитан о чем-то шептался с ревизором в своей каюте, пока вестовой его укладывал чемоданы и сундуки. Сборы Баклагина не беспокоили его. Они -- знал он -- недолги.

            К семи часам адмирал вернулся с берега. Вскоре на катере приехали с вещами старший офицер и первый лейтенант с флагманского корвета, чтобы в звании временных капитана и старшего офицера "Кречета" принять клипер. Они передали отрешенным адмиральский приказ по эскадре и передали словесную просьбу адмирала -- пожаловать капитану после ответа на допросные пункты.

            В десятом часу вечера, когда уже команда спала, сперва Пересветов, а потом Баклагин оставили клипер и уехали в Гонконг. Оба остановились в одном отеле.

         

      IV

           

            Следственная комиссия под председательством командира адмиральского корвета окончила дознание, в все дело было представлено Северцову.

            Ранним утром сидел он над ним в своей роскошной адмиральской каюте и внимательно прочитывал вороха исписанной бумаги.

            Адмирал наконец окончил последний лист.

            Дознание вполне выяснило, что на "Кречете" никто не чувствовал себя человеком, до того жестоко было обращение с командой. Особенно была значительна

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту