Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

8

      -- Есть!

            -- Мичмана Неверина выпустить из-под ареста.

            -- Слушаю-с.

            -- И... и новый адмирал недоволен мною... Я, видите ли, бесцельно жесток с командой... Очень недоволен... И показал мне газеты... Нынче и газеты принимаются во внимание... Как же-с.

            -- Какие газеты?

            -- Прошлогодние, американские... когда мы были в Сан-Франциско...

            -- Что ж там, Петр Александрович?

            -- Адмирал нашел, что в газетах писали позорные обо мне вещи... Что на рейде раздавались крики наказываемых людей... Видно, не надо было пороть в чужом городе да еще у подлецов, которые всякие пустяки печатают в газетах... Это, конечно, ошибка с моей стороны... Надо было пороть в море... И адмирал -- он ведь нынче против строгих наказаний, а давно ли отлично перепарывал всех марсовых, если работали на минуту позже? -- так он спрашивал: правда ли хоть часть того, что описано в газетах... Я, конечно, не врал ему... Мне нечего было стыдиться... Я сказал, что действительно строго наказывал матросов и считал себя вправе наказывать, чтобы корвет был в исправном виде, как следует военному судну... И не скрыл, что хотел поймать беглеца, если консул не хотел мне поймать негодяя... И доложил, что если я и строг, то ради пользы службы... Зато у меня и работают!.. Марселя в пять минут меняют... Но... адмирал нашел, что будто бы всего этого можно достичь и без порки... Новые, видите ли, веяния, а я не умею приспособляться, как его превосходительство... Вчера дантист, а сегодня пишет против телесных наказаний... Читали статью адмирала в "Морском сборнике"?..

            -- Читал.

            -- Сказал, что назначит следствие, а пока... пока...

            Челюсти капитана затряслись.

            -- А пока адмирал отрешил меня от командирства... Завтра съеду на берег и уеду в Россию... Советует подать в отставку... Новые, говорит, порядки... Телесные наказания отменены... Требования от капитанов иные... А я-то чем виноват! -- прибавил капитан.

            Он, видимо, не понимал, за что должен подавать в отставку. До сих пор его считали образцовым капитаном и вдруг...

            -- Больше не будет приказаний, Петр Александрович?

            -- Отпустить команду на берег и сегодня же примите от меня корвет...

            Старший офицер ушел.

            На корвете скоро узнали о новости, и корвет точно ожил. Обрадованные матросы благословляли адмирала. Многие крестились, что избавились от Собаки.

            -- Одно благоухание! -- говорил, заплетая языком, баталер, возвратившись вечером с берега.

            -- Собаке бы скрозь строй! -- кричал Лещиков, поднятый с баркаса на гордешке.

            Собака слышал эти слова и не приказал "снять" шкуру с Лещикова.

            Капитан долго ходил в эту ночь взад и вперед по шканцам и о чем-то думал и, казалось, чего-то не понимал.

            С берега, горевшего огнями ярко освещенных домов, доносились звуки музыки. А усеянное звездами небо было так красиво. И ночь была тепла и обаятельна.

            Но капитан ничего этого не чувствовал.

            Ему жаль было расставаться с "Могучим", которым командовал пять лет.

            Ему тяжело было оставлять морскую службу, которую любил и с которой свыкся.

            И он ходил по палубе, и по временам его вздрагивающие

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту