Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

4

баталер.

            И прибавил:

            -- Вот новый адмирал приедет из России, так Собаку утихомирит... Нынче другие пойдут права... Адмирал не любит, чтобы безо всякого образования тиранили матроса...

            Матросы жадно слушали баталера.

            -- Скоро ли приедет?.. -- раздались многие голоса.

            -- Слышно, скоро! -- отвечал баталер.

            И кто-то спросил:

            -- Пожалуй, адмирал ослобонит нас от Собаки? Как ты полагаешь, Петрович?

            -- Адмирал с большим рассудком. Нижнего чина не считает вроде арестанта. Небось не станет держать на эскадре такую Собаку! Обязательно отрешит и отправит в Россию! -- уверенно проговорил баталер.

            Все, по-видимому, были в большой радости от адмиральского рассудка. Только Лещиков, казалось, не удовлетворился им.

            -- Ежели адмирал с большим рассудком, то по-настоящему следовало бы Собаку скрозь строй! -- сказал Лещиков.

            Это замечание вызвало веселый сочувственный смех.

            -- Как полагаешь, Петрович? Не вышло такого закон-положения? -- прибавил Лещиков.

            -- То-то не вышло! -- засмеялся баталер.

            -- Довольно-таки жалко, что не вышло! А в здешней стороне есть такой закон-положение?

            -- Скрозь строя нет...

            -- И у мериканцев, значит, нет строгости для начальства? -- допрашивал Лещиков.

            -- Очень даже строго... Ежели ты здесь хоть начальник да начхал на закон, не похвалят... Отдадут под суд и в тюрьму... А то и повесят!.. Одно благоухание! -- прибавил Петрович, придавая любимому своему слову положительный смысл.

            -- Это правильно... Ловко с "собаками"! Небось не смеют, идолы!.. А наши-то, которые шкуры снимают, ничего не боятся! -- проговорил Лещиков.

            -- Вот новые права дадут -- побоятся... Скоро шабаш порке! -- сказал баталер. -- Приедет адмирал, выйдет объявка! А уж Собаку беспременно уберут.

            -- Еще когда уберут, а он задаст сегодня благоухание! -- не без злорадства бросил Никишка.

            С этими словами он захихикал и вышел из круга курильщиков.

         

      IV

           

            Капитанский вельбот пристал к берегу во втором часу.

            Вахтенный мичман Загорский встретил капитана у входа на палубу в официально-почтительной позе, приложив руку к козырьку белой фуражки, и юное жизнерадостное лицо мичмана слегка улыбалось.

            Капитан остановил на нем тяжелый холодный взгляд и в то же мгновение почувствовал злобу к мичману именно за то, что он улыбался. Капитану казалось, что мичман радуется оттого, что капитан "оскандалился", потерпев полную неудачу на берегу.

            И он резко кинул:

            -- Брам-штаг не вытянут. Полюбуйтесь!

            Загорский тогда догадался, откуда "разнос", и взглянул на озлобленное худое лицо капитана.

            "Опрохвостился, опрохвостился, опрохвостился!" -- говорили, казалось, веселые, улыбающиеся глаза мичмана.

            Лицо капитана позеленело.

            Он отвел глаза и быстро прошел, ни на кого не глядя, в свою каюту.

            -- Видно, не выгорело. Не запорет Трофимова! -- шепнул мичман, обращаясь к старшему штурману.

            -- Еще бы. Мы ведь в Америке!..

            Через пять минут Никишка, только что подавший капитану форменное платье, вбежал в кают-компанию и доложил старшему офицеру:

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту