Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

10

звучным, красивым и особенно радостным голосом крикнул бежавшим по палубе двум барабанщикам:

            -- Артиллерийскую тревогу!

            Барабанщики с разбега остановились и забили тревожный призыв.

            -- К орудиям! -- рявкнул с бака Кряква.

            В мгновение раздался топот сотни ног по трапам и по палубе. Ни одного окрика унтер-офицеров.

            Через минуту на корабле царила мертвая тишина. У орудий на палубе и внизу, в батареях, недвижно стояла орудийная прислуга.

         

      VI

           

            -- Где угодно, ваша светлость, посмотреть учение? Здесь или внизу?

            -- Пожалуй, здесь, адмирал.

            Пробила дробь, и ученье началось.

            Старый артиллерист, по обыкновению, волновался, но не закипал гневом и не ругался. Он, по счастью, не забывал, что на полуюте его светлость и графиня, которая...

            "Пронеси господи смотр!" -- мысленно проговорил колченогий капитан морской артиллерии и наконец просиял. Он заметил, что и гости, и адмирал, и "коварный грек", и старший офицер, видимо, были довольны.

            Еще бы!

            Матросы откатывали орудия в открытые порты и подкатывали назад для примерного заряжания, словно игрушки, и делали свое дело без суеты, быстро и молча.

            -- Превосходно... Ве-ли-ко-леп-но! -- говорил его светлость, любуясь ученьем и обращаясь к адмиралу, точно лично он -- виновник торжества.

            -- Привыкли матросы, ваша светлость!.. И в море боевыми снарядами недурно палят! -- отвечал адмирал без особой почтительной радости и словно нисколько не удивлялся лихости матросов.

            Но в душе радостно удивлялся, что старый артиллерист из вахтеров не произнес ни одного бранного слова.

            -- Удивляет меня наш Кузьма Ильич! Хоть бы свою любимую "цинготную девку" сказал! -- тихо и весело проговорил адмирал, подходя к старшему офицеру.

            -- Еще как окончится учение, Максим Иваныч!.. Зарежет!.. Особенно перед графиней! -- взволнованно отвечал старший офицер, не спуская глаз с артиллериста, точно хотел внушить ему не прорваться.

            -- А эта дамочка-с, видно, все свои онеры вам показала, Николай Васильич? -- с улыбкой бросил адмирал и вернулся к его светлости и графине, от которых не отходил капитан и восторженно улыбался.

            Скоро его светлость просил дать отбой, и матросы были отпущены от орудий.

            -- Ну-ка, теперь покажем гостям, как мы ставим и убираем паруса, Николай Васильич? -- уже сам возбужденный при мысли о быстроте парусных маневров, весело сказал адмирал старшему офицеру.

            И, обратившись к его светлости, промолвил:

            -- Не угодно ли, графиня и ваша светлость, поближе подойти.

            Князь и графиня подошли к поручням.

            Старший офицер, лихой моряк и знаток парусного дела, возбужденный, с загоревшимися глазами, забывший в эту минуту решительно все, кроме парусов, и казалось, еще красивее, со своим вызывающим видом лица и всей его посадки его стройной фигуры, как-то особенно звучно и весело крикнул:

            -- Свистать всех наверх! Паруса ставить!

            Боцмана засвистали. Все матросы были на палубе, и марсовые бросились к мачтам.

            -- К вантам! По марсам и салингам! -- крикнул старший офицер.

            Сигнальщик уже перевернул минутную склянку.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту