Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

4

капитан.

            -- Что вы вздор городите-с! -- резко оборвал Максим Иваныч. -- Что-с? Какая там радость и высота положения... лакейство-с!.. Это брехня на офицеров... Что-с? -- выкрикивал, точно спрашивал, взбешенный адмирал, хотя капитан не думал возражать. -- И вы ничего не говорите офицерам... Поняли-с?

            -- Понял, ваше превосходительство!

            -- Я сам им скажу, что адмирал не хотел бы видеть подтверждения глупостей князя и дамы в обмороке от... от "морских терминов", что ли... Одним словом... Я попрошу офицеров, и они воздержатся... Слышали-с?

            -- Слушаю, ваше превосходительство.

            -- А больше вас не задерживаю, можете идти-с!

            Капитан вышел, улепетывая, как вежливый, боязливый кот от оскалившей зубы собаки.

            "Подлинно собака!" -- с ненавистью подумал капитан.

            Адмирал, раскрасневшийся и от возмущенного чувства, и от многих рюмок марсалы, сердито проговорил:

            -- Экая подлая лакейская душа! Думаешь, и ко мне в душу влезешь? Дудки, лукавый грек!

            Адмирал раздраженно выпил рюмку марсалы и крикнул:

            -- Суслик!

            -- Есть, -- ответил прибежавший вестовой.

            -- Марсалы на донышке, а ты не видишь?.. А?

            -- Не будет ли вреды, Максим Иваныч? -- заботливо и осторожно промолвил Суслик.

            -- Молчи, чертова свайка! На ночь вредно? Какой-нибудь графинчик... да еще и "грекос" пил! -- приврал вестовому адмирал. -- Давно не учил тебя, гувернера, идола, что ли? Да живо!.. И трубку!

            Вестовой исчез и вернулся с трубкой и с графином марсалы, но наполненным до половины только.

         

      III

           

            Капитан призвал к себе старшего офицера, Николая Васильевича Курчавого, рассказал о счастье, которое выпало "Султан Махмуду", и обычным своим ласковым тоном продолжал:

            -- Так уж вы присмотрите, дорогой Николай Васильич, чтобы смотр как следует... Чтобы паруса горели... при постановке и уборке... Орудия чтобы летали... И чтобы ни соринки нигде... одним словом... идеальная чистота...

            -- Все будет исправно, Христофор Константиныч! -- нетерпеливо проговорил старший офицер.

            "Чего размазывать, коварный грек!" -- подумал этот блестящий морской офицер и любимец севастопольских дам, молодой, красивый и щеголеватый капитан-лейтенант.

            И его жизнерадостное, веселое лицо вдруг стало напряженным и подавленным.

            -- Уж я знаю, дорогой Николай Васильич, что с таким превосходным старшим офицером командир спокоен... Я так только, для очистки совести напомнил...

            -- Так позволите идти, Христофор Константиныч?..

            -- Я не задержу вас, Николай Васильич... Куда торопитесь?.. Или собираетесь на берег... на бульвар?..

            -- Какой бульвар?.. Работы много... Да и смотр завтра.

            -- Я так и полагал, что вы не уйдете с корабля, Николай Васильич, хоть вы и жданный кавалер наших дам, -- сказал капитан, словно бы сочувственно глядя на своего старшего офицера, имевшего репутацию ловкого "обольстителя". -- Наверное, вас ждут на бульваре! -- прибавил капитан и плутовски прищурил глаз.

            -- Никто меня не ждет, Христофор Константиныч! -- небрежно бросил Курчавый.

            И про себя улыбнулся, как вспомнил, что супруга пожилого капитана,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту