Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

7

охватывало его маленькое сердце, и к горлу подступали слезы.

            И нередко, нервно потрясенный, он убегал.

         

      IV

           

            Вася попал в сад как раз вовремя.

            Арестанты только что зашабашили на полчаса и, расположившись, кто кучками, кто в одиночку, в конце одной из аллей под тенью стены, завтракали казенным черным хлебом и купленными на свои копейки арбузами.

            Вася подбежал к ним и, веселый, зарумянившийся, полный радости жизни, весело кивал головой в ответ на общие приветствия с добрым утром. С разных сторон раздавались голоса:

            -- Каково почивали, барчук?

            -- Нянька не пужала вас?

            -- Не угодно ли кавуна, барчук?

            -- У меня добрый кавун!

            -- Барчук с Максимкой будет завтракать. Максимка нарочно большой кавун на рынке взял.

            -- А где же Максим? -- спрашивал Вася, ища глазами своего приятеля.

            -- А вон он, от людей под виноградник забился... Идите к нему, барчук, да прикажите ему не скучить... А то он опять вовсе заскучил...

            -- Отчего?

            -- А спросите его... Видно, не привык еще к нашему арестантскому положению... тоскует, что птица в неволе.

            -- А вчерась дома еще от унтерцера попало! -- вставил чернявый пожилой арестант с нависшими всклоченными бровями, придававшими его рябоватому лицу несколько свирепый вид.

            -- За что попало? -- поинтересовался Вася.

            -- А ежели по совести сказать, то вовсе здря... Не приметил Максимка унтерцера и не осторонился, а этот дьявол его в зубы... да раз, да другой... Это хучь кому, а обидно, как вы полагаете, барчук? Еще если бы за дело, а то здря! -- объяснил пожилой арестант главную причину обиды.

            Вася, и по собственному опыту своей недолгой еще жизни знавший, как обидно, когда, бывало, и его наказывали дома не всегда справедливо, а так, в минуты вспышки гнева отца или дурного расположения матери, поспешил согласиться, что это очень обидно и что унтер-офицер, побивший Максима, действительно дьявол, которому он охотно бы "начистил морду".

            Вызвав последними словами, заимствованными им из арестантского жаргона, одобрительный смех и замечание, что "барчук рассудил правильно", Вася поспешил к своему приятелю Максиму.

            -- Здравствуй, Максим! -- проговорил он, когда залез под виноградник и увидал молодого арестанта, около которого лежали только что нарезанные куски арбуза, и несколько ломтей черного хлеба.

            -- Доброго утра, паныч! -- ответил Максим своим мягким голосом с сильным малороссийским акцентом. -- Каково почивали? Попробуйте, какой кавунок добрый... Кушайте на здоровье!.. -- прибавил он, подавая Васе кусок арбуза и ломоть хлеба и ласково улыбаясь при этом своими большими грустными глазами. -- Я вас дожидался...

            -- Спасибо, Максим... Я присяду около тебя... Можно?

            -- Отчего не можно? Садитесь, паныч... Здесь хорошо.

            Вася присел и, вынув из кармана несколько кусков сахара и щепотку чая, завернутого в бумажку, подал их арестанту и проговорил:

            -- Вот возьми... Чаю выпьешь...

            -- Спасибо, паныч... Добренький вы... Только как бы вам не досталось, что вы сахар да чай из дома уносите.

            -- Не бойся, Максим, не достанется. И никто

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту