Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

5

к радости беспокойно вертевшейся около и тревожно чирикавшей воробьихи. И когда он слез с дерева и принялся снова рассыпать из тачки на аллею песок, лицо его, к удивлению Васи, светилось лаской и добротой.

            В другой раз арестанты нашли в саду заброшенного щенка -- маленького, облезлого, худого, и отнеслись к нему с большой внимательностью и даже нежностью. Вася видел, как они совали ему в рот разжеванный мякиш черного хлеба, как положили его в укромный уголок, заботливо прикрыв его какой-то тряпкой, и слышал, как они решили взять его с собой, и это решение, видимо, обрадовало всех.

            -- А то пропадет! -- заметил тот же страшный арестант с нависшими бровями. -- А я, братцы, за ним ходить буду, заместо, значит, няньки! -- прибавил он с веселым смехом.

            По соображениям Васи, эти факты во всяком случае свидетельствовали, что и этим страшным людям не чужды проявления добрых чувств.

            Для разрешения своих сомнений Вася вскоре обратился к старому денщику-матросу Кириле, бывшему у них в доме одним из лакеев, с вопросом: правда ли, что арестанты уносят мальчиков и потом едят их?

            Вместо ответа Кирила, человек вообще солидный, серьезный и даже несколько мрачный, так громко рассмеялся, открывая свой большой рот, что Вася даже несколько сконфузился, сообразив, что попал впросак, предложивши, видимо, нелепый вопрос.

            -- Кто это вам сказал, барчук? -- спросил наконец Кирила со смехом.

            -- Няня.

            -- Набрехала она вам, Василий Лександрыч, вроде хавроньи, а вы взяли да и поверили! Слыханное ли это дело, чтобы, с позволения сказать, ели человеков? Во всем крещеном свете нет такого положения, хоть кого вгодно спросите. Есть, правда, один такой остров, далеко отсюда, за окиянами, где вовсе дикие люди живут, похожие на обезьянов, так те взаправду жрут, черти, человечье мясо. Мне один матрос сказывал, что ходил на дальнюю и везде побывал. Жрут, говорит, и крысу, и всякую насекомую, и змею, и человека, ежели чужой к ним попадется. Но, окромя этого самого острова, нигде этим не занимаются, чтобы мальчиков есть. А русский человек и подавно на это не согласится. Это вас нянька нарочно пужала. Известно -- баба! Не понимает, дурья башка, что брешет дитю! -- пренебрежительным тоном прибавил Кирила.

            -- Да я и не поверил няне. Я сам знаю, что людей не едят! -- оправдывался задетый за живое самолюбивый мальчик. -- Я так только спросил. И я знаю, что арестанты вовсе не страшные! -- прибавил Вася не вполне, однако, уверенным тоном, втайне желая получить на этот счет разъяснения такого знающего человека, каким он считал Кирилу.

            -- С чего им быть страшными? Такие же люди, как и все мы. Только незадачливые, значит, несчастные люди -- вот и все.

            -- А за что же они, Кирила, попали в арестанты?

            -- А за разные дела, барчук. Они ведь все из солдат да из матросов... Долго ли до греха при строгой-то службе? Кои и за настоящие, прямо сказать, нехорошие вины... На грабеж пустился или в воровстве попался... Ну, и избывает свой грех... А кои из-за своего непокорного карахтера.

            -- Как так? -- спросил Вася, не понимая Кирилу.

            -- А так. Не стерпел, значит, утеснениев, взбунтовался духом от боя

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту