Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

6

с реями, и молодому матросу казалось, что вот-вот сию минуту кто-нибудь сорвется с реи и упадет в бушующее море или шлепнется на палубу.

            И сердце его замирало, и вместе с тем он удивлялся смелости матросов.

            Вместе с другими Егор "стрекал" снасть. И сосед его, тоже первогодок, пожаловался:

            -- С души рвет. Моченьки нет. А тебя, Егорка?

            -- Мутит.

            -- И, страсти какие... Господи!

            -- Не разговаривать! -- сердито крикнул офицер, заведовавший грот-мачтой.

            -- Я тебе поговорю! -- прошептал унтер-офицер, грозя кулаком.

            Молодые матросы притихли.

            Аврал продолжался долго.

            Взяли четыре рифа у марселей, убрали нижние паруса, спустили стеньги, закрепили покрепче орудия.

            И, когда корвет был готов встретить шторм, просвистали: "Подвахтенных вниз".

            Егор спустился в душную палубу, забрался в койку и испуганно озирался.

            -- Спи, спи, деревня! -- насмешливо кинул ему сосед по койке.

            -- Страшно...

            -- Это какое еще страшно!.. Это что еще... А вот что завтра бог даст!..

            -- А что завтра?..

            Но сосед отвечал громким храпом.

            Скоро заснул и Егор.

            Когда с восьми часов он вступил на вахту, буря уже разыгралась, и первогодок был в ужасе.

         

      V

           

            Он все еще цепенел от страха во время размахов корвета, но страх понемногу ослабевал, и нервы его словно бы притупились. Но, главное, он видел, что старые матросы хоть и были сосредоточены и серьезны, но никакого страха на их лицах не было.

            И капитан, и старший офицер, и старший штурман, и молодой вахтенный мичман, тот самый мичман, который учил Егора грамоте, -- все они, по-видимому, спокойно стояли на мостике, уцепившись за поручни и взглядывая вперед.

            А боцман Зацепкин, находившийся на баке, кого-то ругал с такой же беззаботностью, с какою он это делал и в самую тихую погоду.

            Все это действовало успокаивающим образом на смятенную душу матроса.

            И как раз в эту минуту подошел к нему Захарыч.

            -- Ну что, брат Егорка? -- участливо спросил он.

            -- Страшно, Захарыч! -- виновато отвечал матросик.

            -- Еще бы не страшно! И всякому страшно, ежели он в первый раз штурму видит... Но только страху настоящего не должно быть, братец ты мой, потому судно наше крепкое... Что ему сделается?.. Знай себе покачивайся... И я тоже, как первогодком был да увидал бурю, так небо мне с овчинку показалось... Гляди... капитан наверху. Он башковатый. Он, не бойсь, и не в такую бурю управлялся... А с этим штурмом управится шутя... Он дока по своему делу!..

            И матросик после этих успокоительных слов уж без прежнего страха глядел на высокие волны, грозившие, казалось, залить корвет.

            А положение между тем было серьезное, и Захарыч это отлично понимал, но не хотел смущать своего любимца.

         

      VI

           

            Шторм усиливался.

            Лицо капитана, по наружности спокойное, становилось все напряженнее и серьезнее по мере того, как волны все чаще и чаще стали перекатываться через палубу.

            К полудню шторм достиг высшей степени своего напряжения. Нос корвета начинал зарываться в воде.

            Капитан побледнел и тихо

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту