Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

5

в кружок и долгим свистом возвещали о раздаче водки. Выносилась на палубу большая ендова, и каждый, по вызову, подходил и пил чарку. Выпивал и молодой матросик и с аппетитом ел вкусные матросские щи, мясо из них и затем кашу. Кормили отлично в море, и Егор отъедался на хороших харчах.

            После обеда, если Егор не стоял на вахте, он вместе с другими отдыхал, растянувшись в жилой палубе, пока в три часа свисток боцмана не будил спавших. От трех до четырех шло обучение грамоте, и Певцов с особенной охотой занимался с одним из молодых офицеров и слушал, когда этот же офицер читал матросам что-нибудь вслух.

            После этих занятий было какое-нибудь ученье -- парусное или артиллерийское, -- но недолгое благодаря распоряжению капитана не изнурять людей, и без того устававших во время вахт. А на вахте приходилось стоять по шести часов.

            С пяти часов работ уже не было, и в это время матросы обыкновенно собирались на баке, слушали хор песенников и вели между собой беседы. В шесть ужинали, и в восьмом часу уже свистали на молитву, а после молитвы отдавалось приказание брать койки.

            И подвахтенные отправлялись спать и спали крепким сном наработавшихся за день людей до утра, если только среди ночи не раздавался в палубе тревожный свисток в дудку и вслед за тем зычный окрик боцмана:

            -- Пошел все наверх рифы брать!..

            Такой окрик раздался в шестую ночь после выхода из Кронштадта, когда корвет вошел в неприветное Немецкое море, отличающееся неправильным и очень беспокойным волнением.

            Егор проснулся, соскочил с койки и едва устоял на ногах -- так сильно качало. Испуганный, он крестился и в первую минуту растерялся.

            -- Живо... живо! Копайся у меня! -- раздался грозный окрик боцмана Зацепкина.

            И его здоровая, широкоплечая фигура носилась в слабо освещенной несколькими фонарями жилой палубе, и палуба оглашалась руганью.

            -- Вали наверх, черти! Лётом, идолы!.. Не то подгоню!

            Матросик торопливо надевал короткое пальто-буршлат и искал шапку.

            Из открытого люка доносился шум ветра.

            Матросы стремглав выбегали наверх, а Егор, не привыкший ходить по качающейся палубе и растерянный, замешкался.

            В эту минуту сверху спустился бывший на вахте Захарыч и подошел к нему.

            -- Иди... иди... не бойся, Егорка! А то боцман тебя не похвалит!.. -- проговорил Захарыч.

            И Певцов, с трудом перебирая ногами, чтобы не упасть, вышел одним из последних на палубу, направляясь к своему месту, к грот-мачте.

            Его охватил резкий, холодный ветер, и у бака обдало солеными брызгами.

            То, что увидал он при слабом свете луны, наполнило его сердце страхом.

            А между тем ничего особенно страшного еще не было. Ветер только еще начинал крепчать, разводя большое волнение, и корвет порядочно-таки качало. Море гудело, но рев его еще не был страшен.

            -- Марсовые, к вантам! По марсам! -- раздался звонкий, крикливый тенорок старшего офицера.

            Стоявший на палубе первогодок увидал, как полезли наверх матросы, как затем расползлись по реям и стали делать свое трудное матросское дело: брать рифы у марселей. Их маленькие черные перегнувшиеся фигуры раскачивались вместе

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту