Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

3

          -- Пропал?! Я тебе не дам пропасть... Ежели я тебя до такой отчаянности довел боем, что ты вон в армячишке рваном бежать решился, то я и вызволить тебя должен, Егорка... Небось не пропадешь... Совесть-то у меня есть... Валим в Рамбов!.. Там я тебя опять как следует одену, и будешь ты снова матрос... И ни одна душа не узнает.

            Матросик не верил своим ушам. Захарыч, который мучил его, так ласково говорит, жалеет его.

            И, тронутый этой лаской до глубины души, он мог только взволнованно проговорить:

            -- Захарыч... Спасибо!

            -- И чувствительный же ты парень, Егорка!.. Так валим, что ли? Ишь ведь, зазяб!

            Они пошли вместе в Ораниенбаум и скоро были у кумы.

            -- Здорово, кума! Опять обернулся! Надо с тобой обмозговать одно дело!.. Только прежде поднеси шкалик парню. Зазяб больно. И мне по спопутности! -- весело говорил Захарыч куме, не старой еще женщине, вдове боцмана.

            После того как оба выпили по шкалику, Захарыч о чем-то зашептался с кумой, и она тотчас же куда-то исчезла.

            Вскоре она вернулась с форменной матросской шинелью и фуражкой, и матросика обрядили.

            -- Ну, теперь айда домой, Егорка!.. Только прежде еще по шкалику... не так ли, кума? И провористая же баба моя кума, Егорка!..

            Выпили еще и пошли в Кронштадт.

            И, когда матросик вернулся в казарму, она была ему уж не так постыла.

            На другой день все новобранцы, бывшие в учебе у Захарыча, заметили, что он не так уж зверствует, как раньше. Правда, ругань по-прежнему лилась непрерывно, и одного непонятливого он съездил по уху, но съездил легко и вообще дрался с рассудком.

            А Певцова, старавшегося изо всех сил, даже похвалил и вечером позвал пить чай.

            Когда месяца через три матросика назначили в кругосветное плавание и он затосковал, Захарыч, тоже назначенный на "Ястреб", старался утешить своего любимца и обещал сделать из него хорошего марсового.

            -- Главное дело, не бойся! Вначале будто боязно, когда тебя, примерно, на рее качает; а потом ничего... Видишь, что другие матросики не боятся, стараются... Чем же ты хуже их? Я, братец ты мой, десять лет был марсовым и, как послали меня в первый раз марсель крепить, тоже полагал, что тут мне и крышка. Либо в море упаду, либо башку размозжу о палубу. А вот, как видишь, цел вовсе.

            -- Сказывают, строгость большая на море, Захарыч?

            -- Как следует быть... Но только ежели ты сам держишь себя в строгости, то не за что тебя и драть как Сидорову козу, коли командир и старший офицер наказывают не зря или в беспамятстве ума, а по чести и с рассудком... Без взыску нельзя... Такая уж взыскательная флотская служба...

            -- А как наш командир и старший офицер? Очень строгие? -- с жадным любопытством спросил молодой матрос.

            -- То-то нет... Тебе на первый раз посчастливилось, Егорка! И жалостливые и матросом не брезгуют... Понимают, что у матроса не барабанная шкура и задарма нет у них положения разделывать спину. Особенно капитан... Я с ним плавал одно лето... С большим понятием человек... С им не нудно служить...

            -- А старший офицер?..

            -- Ишь ведь пужливый ты... допытываешься! -- добродушно усмехнулся Захарыч.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту