Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

2

Никандра Петровича.

            -- Сейчас. Дозвольте только цигарку сделать, вашескобродие.

            -- Папироску не хотите ли, Дмитрич?

            -- Не занимаюсь ими. Я по-старинному, махорку курю.

            Кирюшкин достал из кармана тряпицу с крошеной махоркой и обрывок газетной бумаги. Свернув слегка дрожавшими от пьянства руками цигарку, он закурил ее и, с наслаждением затянувшись, проговорил:

            -- Нет табаку лучше махорки, вашескобродие. И кашлю ослабку дает, и мокроту гонит.

            И, откашлявшись, начал.

           

            II

           

            -- Был Никандра Петрович во всем своем форце, когда перед Крымской войной назначили его командиром "Дромахи". Конверт был только что отстроен и назначен в дальнюю, и Никандру Петровича изо всех других выбрали, как самого что ни на есть исправного капитана... Дока он был на флотской службе, это надо правду сказать... И отчаянности в нем было много... Как есть был форменный капитан... смелый... Во флоте знали его отчаянность, еще когда он бригом "Скорым" командовал. Бывало, на других судах два рифа у марселей возьмут, а он дует себе на бриге без рифов... Знал, когда, значит, до точки дойти, не утопивши себя и людей. Ну и матросы были у него, вроде будто чертей... Он их тоже довел до отчаянности, потому что пощады не давал. Чуть что... заминка какая... меньше ста линьков не назначал... Такая у него была плепорция... А насчет бою, так это не в счет... Чистил... Почитай, ни одного матроса у него не было, чтобы, послуживши у него, остался с целыми зубами. Самый форменный мордобой был... Вы-то, вашескобродие, этого мордобойства уж не застали, а я десять лет при таком положенье служил... Сами понимаете, отчего другой матрос до бесчувствия напивался... Теперь небось нет такого пьянства, как было... Потому -- другое положенье... и люди другие.

            Старик затянулся, сплюнул и продолжал:

            -- А было в те поры Никандре Петровичу лет около сорока... И был он из себя видный, плотный и глазастый... Румяный такой и блондинистый... И очень приверженный к женской команде... Не брезговал... была бы только баба товаристая, а звания ейного не разбирал. Женатым не был, а в ту пору у него жила будто горничной одна шельмоватая девка, из Петербурга привезенная... Шлющая такая... Аленкой звали... Бегала она на конверт, когда мы в гавани вооружались... Завтракать носила своему барину... Так вот, как назначили к нам этого самого Ястреба -- его так матросики звали, -- и мы поняли, какие такие настоящие ястребы бывают... Налетал, я вам доложу. Так налетал, что и обсказать невозможно... А как вышли в море, пошла настоящая шлифовка... Не дай бог и вспомнить... Тьфу!

            И Кирюшкин сплюнул.

            -- А вестовой у него -- из наших "дромахинских" матросов -- одно слово, словно бы в потемнение рассудка от страха вошел... Чуял он беду, как только Ястреб его в вестовые выбрал... Мы с Тепляковым земляки были... "Плохо, говорит, мое дело, Андрейка. Ястреб недаром меня в вестовые выбрал. Изничтожит он меня, попомни, говорит, мое слово... Потому зол он на меня". -- "Что ты, говорю, мелешь. За что ему быть злым на тебя. Он тебя вовсе и не знает!" -- "То-то, говорит, знает", -- и сам с лица побелел.

            И повинился мне тогда Тепляков,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту