Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

            -- Пишут, что трудное это дело -- перемениться в известные годы...

            -- То-то трудное, а Никандра Петрович вовсе переменился, -- дай бог ему легко смерть принять. Я по себе знаю, какое это трудное дело, примерно, от водки отстать. Прямо-таки нету сил моего карахтера. Помните, вашескобродие, еще когда мы с вами на "Коршуне" взаграницу ходили, я был, можно сказать, как есть отчаянный пьяница?

            -- Как не помнить...

            -- И если миловали меня за пропой казенных вещей, то потому, что командир "Коршуна" прямо-таки добреющий человек был и почитал во мне хорошего марсового... Небось был марсовым, вашескобродие! -- не без удовлетворенного чувства вспомнил старик.

            Действительно, Кирюшкин был лучшим матросом на "Коршуне", отличался необыкновенной смелостью и притом был на редкость добрый человек, общительного и веселого характера, пользующийся общей любовью команды. И если б не его слабость напиваться мертвецки на берегу, пропивая все, что на нем бывало, то, конечно, он на службе был бы унтер-офицером и не был бы под конец жизни бездомным пьянчужкой, с трудом зарабатывавшим в Кронштадте на свое пропитание... По зимам он ходил в факельщиках, а летом занимался грибами.

            Это лето, когда мы встретились после тридцати лет, Кирюшкин гостил у меня на даче, поселившись в сарае для дров. Трезвый, он доставлял всем большое удовольствие своими рассказами и необыкновенно уживчивым и деликатным характером. Его все любили, и кухарка с особенным гостеприимством угащивала Дмитрича.

            Когда же он собирался отправиться в "дальнюю", как называл он свои запои, то деликатно исчезал, объясняя, что ему нужно по делам в Кронштадт, и возвращался через неделю, а то и две, в невозможном костюме, вроде того, какой был на нем в это утро, и несколько сконфуженный, что пропил старые пиджак и штаны, подаренные ему мной.

            -- И давал я тогда, вашескобродие, зарок капитану за евойную доброту -- не пить... и вышел перед ним подлецом. Лупцевали меня раньше за это самое -- я еще пуще пьянствовал. Вышел в отставку, к докторам ходил... "Так, мол, и так... Выпользуйте от пьянства..." Отреклись. Дивились только, как это я -- такой старик, а живу с пьяными нутренностями... А по какой такой причине я не имею сил карахтера? Вот тут-то и загвоздка! А фор-марсового Егорушкина помните, вашескобродие?

            -- Помню.

            -- Тоже был, можно сказать, во всей форме пьяница, а как вышел в отставку -- в рот не берет. Случай такой вышел...

            -- Какой?..

            -- Баба, вашескобродие... Есть такие бабы, что вовсе умеют оболванить мущинов... Так Егорушкин, как вернулся из дальней, и встретился с такой... Замуж запросил... А она: "Брось, говорит, пить, пойду". А не то поворот "оверштаг"! Она вдовая матроска была и слышала, как к повороту командуют. Ну, и как есть оболванила. Бросил пить из-за этой самой бабы... А и баба, если на совесть сказать, прямо-таки жидкая вовсе была, вашескобродие! Глаза только одни... А вот поди ж ты! Такую власть взяла над Егорушкиным, что он пить перестал... А ведь пил-то как раньше! Значит, ему случай вышел такой, а мне не вышло... Так вот и с Никандрой Петровичем.

            -- Так вы расскажите, Дмитрич, про вашего

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту