Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

6

на бак и матросиков обнадежит ласковым словом... И быдто легче станет на нашей живодерне. А уж старался как по службе! Из кожи лез, чтобы доказать капитану, какой он есть офицер, и чтобы ему дали править вахтой... А Живодер наш -- надо правду сказать -- был дока по морской части и форменный капитан, так отличиться перед им, значит, и лестно Леваниду Николаичу... Однако капитан только обескураживал мичмана. Не прощал ему, что главный командир не дал ходу его лепорту, никакого взыску не сделал и непокорного мичмана оставил на фрегате. Да еще велел, сказывали, не огорчать высших начальников, не драть сверх положения до чахотки. И знал Живодер, чем обескуражить мичмана! Понимал, собака, как он обидчист по флотской части.

            -- Видно, придирался? -- спросил белобрысый.

            -- За всякую малость. Увидит, ежели когда Леванид Николаич подвахтенным, что снасть не до места или кливер чуточку заполощет, тую ж минуту на бак во всю глотку кричит: "А вы еще полагаете о себе, быдто хороший морской офицер... А у вас под носом кливер шлепает!" Эти выговоры пуще всего донимали мичмана. Молодой был и, как сам справедливый, не понимал сгоряча, что капитан его утеснял за то, что он о себе по-своему полагал. Думал, взаправду за флотскую часть. И прибежит, бывало, после вахты в свою каюту, бросится на койку и лежит ничком. Обидно, что капитан то и дело конфузил его при всех. Небось в тоску войдешь!

            -- Еще бы не войти! -- сочувственно вымолвил Снетков.

            -- По-настоящему такому башковатому да старательному вахту бы препоручить, а заместо того его всячески изводили. А Леванид Николаич от этого пуще в задор входил... Доказать, значит, хотел, что знает флотскую часть. А просить, чтобы ему препоручили вахту, не желал. Горд был. "Ежели, говорит, не дают вахты, значит, я недостоин!" Уж я, бывало, всячески обнадеживаю Леванида Николаича. Матросы, мол, видят, какой он есть понимающий и отважный офицер. "Это, говорит, мне лестно, коли матросы видят, но капитан все-таки не видит. А он, говорит, хучь и изверг, а моряк отличный... Дело, говорит, в тонкости знает!" И не было, братцы, у Леванида Николаича в уме, что Живодер в отместку, со зла не видит его старания... Об евойной справедливости зря полагал!

            -- Так ему и не препоручили вахты? -- спросил кто-то.

            -- В конце лета препоручили. Заболел один лейтенант, так временно назначили Леванида Николаича. Он старшим мичманом был... Тут-то он и оправдал себя! Увидали все, какой начальник пятой вахты. Лихость и задор его поняли... Но только из-за эвтого самого прямо-таки погубили человека. Чтоб им, подлецам...

            И Дудкин прибавил по адресу "подлецов" такие проклятия, на какие только способен был старый матрос, прошедший основательную выучку прежнего времени, и примолк.

            Серебристый свет месяца освещал напряженные лица кучки слушателей и неказистое, заросшее волосами лицо рассказчика, полное негодующего выражения. Он словно бы вновь переживал далекое прошлое.

            Все притихли, и несколько минут царило молчание среди торжественного безмолвия южной ночи.

            -- Раззадорить беспременно хотели Леванида Николаича, чтобы он стал как они все, анафемы! -- заговорил наконец Дудкин взволнованным

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту