Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

3

в боцманы вышел? -- насмешливо и сердито прибавил Дудкин.

            -- А ты полегче... Нонче вы все быдто тронутые стали, идолы, как прежней строгости на вас нет...

            -- А тебе, видно, жалко ее?.. Мало тебе всыпано было линьков?.. Или память отшибло?

            И Дудкин сунул в карман штанов трубку и пошел к орудию.

            Боцман пустил вслед ленивое ругательство.

            Через минуту рассказчик и слушатели уселись на прежние места и Дудкин продолжал.

         

      III

           

            -- А вышло, братцы, такое дело. Стоял это Леванид Николаич подвахтенным с восьми до полудня, как капитан, после перемены марселей, вскрикнул двух грот-марсовых на бак, на шлифовку, значит. На "Отважном" отшлифовывали безо всякой жалости. И командир, прямо сказать, живодер был. Ему и кличка была дадена: "Живодер". И тую ж минуту зовет к себе мичмана. Прибежал. Руку под козырек. А капитан ему препоручение: "Спустить этим двум подлецам шкуры. По сту линьков! И имейте, говорит, присмотр, чтобы форменно драли... Потачки не извольте, говорит, допускать". Выслушал этто Леванид Николаич и белее сорочки стал. Я в те поры наверху был и видел, как он стоит ни жив ни мертв перед капитаном и как пальцы его у козырька дрожат...

            -- Испугался, значит, капитана? -- небрежно кинул один из слушателей, белобрысый, полнотелый матрос из кантонистов.

            -- Ты не перебивай, а слушай, и тогда поймешь -- испугался ли мичман капитана или препоручения! -- строго заметил Дудкин.

            И затем продолжал:

            -- А капитан был нравный и скорый. И видит, что мичман стоит -- взбесился: "Что вы, кричит, как статуй, стоите! Или не слышали приказания? Идите, и чтобы исполнить сей же секунд!" А мичман ему на это громко так отчекрыжил: "Покорно, говорит, прошу увольнить меня от такого препоручения. Я его исполнить никак не согласен!"

            -- Ишь ты! -- вырвалось у чернявого матросика радостное восклицание, и он, взволнованный и умиленный, впился своими большими черными глазами в лицо Дудкина.

            -- Все, братцы, так и ахнули. И сам Живодер вытаращил глаза -- не ждал, значит, такой отчаянности. А очнувшись, заревел, ровно зарезанный бык, что уконопатит он мичмана под суд за непокорность, и тую ж минуту велел под арест, чтобы часового у каюты с ружьем... Пять ден отсидел мичман. Только меня к ему и допускали... Я и кушанье носил ему из кают-компании... А он на отсидке все книжки читал и вовсе был спокойный. И как я ему сказал, что все матросы очень даже его жалеют, обрадовался. "Пущай, говорит, отдадут меня под суд и делают что хотят, а я, говорит, не могу вроде быдто палачом себя понимать. И то, говорит, одна тоска слышать, как люди под линьками кричат, и нет силы воли им помочь, а чтобы еще смотреть... не принимает, говорит, этого моя душа..." Слушаю я это, братцы, и быдто лестно. Потому такие люди от отчаянности тебя спасают. В правду божию заставляют верить. Вот в чем причина. И все матросы после этого случая стали еще преверженней к мичману и уж как старались, когда он стоял подвахтенным, чтобы на баке все было в полной исправке, чтобы Живодер не мог придраться... Берегли мичмана.

            -- За такого куда вгодно! -- восторженно заметил Снетков.

            -- А судом судили?

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту