Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

20

            -- Милости просим!

            После щей полуштоф был пуст.

            Боцманша пошла за жареным и, возвратившись, вместе с куском мяса поставила на стол еще полуштоф.

            Нилыч, видимо, подавленный таким благородством жены, воскликнул:

            -- Да, Федос... Петровна, одно слово...

            К концу обеда разговор сделался оживленнее. Нилыч уже заплетал языком и размяк. Чижик и боцманша, оба красные, были клюкнувши, но нисколько не теряли своего достоинства.

            Федос рассказывал о "белобрысой", о том, как она утесняет Анютку и какой у них подлый денщик Иван, и философствовал насчет того, что бог все видит и наверное быть Лузгинихе в аду, коли она не одумается и не вспомнит бога.

            -- Как вы полагаете, Авдотья Петровна?

            -- Другого места ей не будет, сволочи! -- энергично отрезала боцманша. -- Мне знакомая прачка тоже сказывала, какая она уксусная сука...

            -- Небось, там, в пекле значит, ее отполируют в лучшем виде... От-по-ли-ру-ют! Сделайте одолжение! Не хуже, чем на флоте! -- вставил Нилыч, имевший, по-видимому, об аде представление как о месте, где будут так же отчаянно пороть, как и на кораблях. -- А повару раскровяни морду. Не станет он тогда кляузничать.

            -- И раскровяню, ежели нужно будет... Совсем оголтелый пес. Добром не выучишь! -- проговорил Чижик и вспомнил об Анютке.

            Петровна стала жаловаться на дела. Совсем нынче подлые торговки стали, особенно из молодых. Так и норовят из-под носа отбить покупателя.

            -- А мужчинское известное дело. Матрос да солдат к молодым торговкам лезет, как окунь на червя. Купит на две копейки, а сам, бесстыдник, норовит уколупнуть бабу на рубь... А другая подлющая баба и рада... Так зенками и вертит...

            И, словно припомнив какую-то неприятность, Петровна приняла несколько воинственный вид, подперев бок своею здоровенною рукой, и воскликнула:

            -- А я терплю-терплю, а глаза черномазой Глашке выцарапаю! Знаете Глашку-то?.. -- обратилась боцманша к Чижику. -- Вашего экипажа матроска... Марсового Ковшикова жена?..

            -- Знаю... За что же вы, Авдотья Петровна, хотите Глашку проучить?

            -- А за то самое, что она подлая! Вот за что... У меня покупателев неправильно отбивает... Вчера подошел ко мне антиллерист... Человек уж в возрасте в таком, что старому дьяволу нечего разбирать бабьи подлости... Ему на том свете уж и паек готов... Ну, подошел к ларьку -- так по правилам, значит, уж мой покупатель, и всякая честная торговка должна перестать драть глотку на зазыв... А Глашка заместо того, мерзавка, грудь пятит, чтобы ульстить антиллериста, и голосом воет: "Ко мне, кавалер! Ко мне, солдатик бравый!.. Я дешевле продам!" И зубы скалит, толсторожая... И что бы вы думали?.. Старый-то облезлый пес облестился, что его, дурака, молодая баба назвала бравым солдатиком, и к ней... У нее и купил. Ну, и отчесала же я их обоих: и антиллериста и Глашку!.. Да разве эту подлюгу словом проймешь!

            Федос и в особенности Нилыч хорошо знали, что Петровна в минуты возбуждения ругалась не хуже любого, боцмана и могла, казалось, пронять всякого. Недаром все на рынке -- и торговки и покупатели -- боялись ее языка.

            Однако мужчины из деликатности промолчали.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту