Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

23

каюту влетел вахтенный унтер-офицер и доложил:

            -- Вашескобродие! Адмирал приказали в дрейфу ложиться!

            "И чаю не даст напиться как следует! И с чего это ему вздумалось вдруг ложиться в дрейф?" -- недоумевал Вершинин и, недовольный, что его оторвали от чая, торопливо вышел наверх, застегивая на ходу нижние пуговицы белоснежного жилета, и поднялся на мостик.

            -- Зачем это в дрейф? -- тихо спросил он мичмана Щеглова.

            -- Не знаю, Николай Афанасьич.

            На крюйс-брам-стеньге уже развевались позывные "Голубчика", и вслед за тем взвились свернутые маленькие комочки и, поднятые до верха мачты ловким движением руки сигнальщика, развернулись пестрыми флагами, обозначавшими сигнал: "лечь в дрейф".

            В ту же секунду вахтенный мичман крикнул: "Свистать всех наверх!" Через минуту вся команда была наверху, и старший офицер взбегал на мостик.

            И как только сигнал был спущен, на корвете и на клипере одновременно началось исполнение маневра: убраны лишние паруса, фор-марселя поставлены против ветра, а грот-марселя по ветру, и минут через восемь оба судна остановились, почти неподвижные, покачиваясь на океанской зыби, в недалеком расстоянии друг от друга.

         

      0x01 graphic

           

            Адмирал стоял на полуюте, посматривая в бинокль на "Голубчик". Невдалеке от адмирала находился флаг-капитан Аркадий Дмитриевич, как всегда -- чистенький, прилизанный и прифранченный, в своей адъютантской форме, но душившийся после Сан-Франциско уже не опопонаксом, а пачули, которые пока не вызывали еще неудовольствия адмирала. У мачты, около сигнальных книг, разложенных на люке, и вблизи двух сигнальщиков, бывших у сигнальных флагов, стоял, не спуская быстрых бегающих глаз с адмирала, его флаг-офицер, мичман Вербицкий, шустрый и бойкий молодой человек, отлично приспособившийся к характеру беспокойного адмирала к всегда горевший, казалось, необыкновенным усердием. Его неглупое, озабоченное и серьезное в эту минуту лицо замерло в том служебно-восторженном выражении, которое словно бы говорило, что флаг-офицер готов распластаться ради службы и своего адмирала.

            И адмирал благоволил к Вербицкому, -- что не мешало, конечно, разносить своего флаг-офицера чаще, чем кого-нибудь другого, благо он был всегда под рукой, -- относился к нему с чисто отеческой нежностью и не предвидел, конечно, какой черной неблагодарностью отплатит ему этот шустрый молодой человек впоследствии.

            -- Аркадий Дмитрич! Прикажите поднять сигнал, что мичман Петров с "Голубчика" переводится на "Резвый".

            -- Где, ваше превосходительство, состоится перевод -- в Нагасаки?

            -- Кто вам сказал, что в Нагасаки? -- резко крикнул адмирал, раздраженный

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту