Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

9

к Федосу. Мальчика словно тянуло к нему.

            Они почти целый день пробыли на дворе -- только ходили завтракать да обедать в дом, и в эти часы Федос обнаружил такое обилие знаний, умел так все объяснить и насчет кур, и насчет уток, и насчет барашков на небе, что Шурка решительно пришел в восторженное удивление и проникся каким-то благоговейным уважением к такому богатству сведений своего пестуна и только удивлялся, откуда это Чижик все знает.

            Словно бы целый новый мир открывался мальчику на этом дворе, и он впервые обратил внимание на все, что на нем было и что оказывалось столь интересным. И он в восторге слушал Чижика, который, рассказывая про животных или про травку, казалось, сам был и животным и травой, -- до того он, так сказать, весь проникался их жизнью...

            Повод к такому разговору подала шалость Шурки. Он запустил камнем в утку и подшиб ее... Та с громким гоготом отскочила в сторону...

            -- Неправильно это, Лександра Васильич! -- проговорил Федос, покачивая головой и хмуря нависшие свои брови. -- Не-хо-ро-шо, братец ты мой! -- протянул он с ласковым укором в голосе.

            Шурка вспыхнул и не знал, обидеться ему или нет, и, сделав вид, что не слышит замечания Федоса, с искусственно беззаботным видом стал ссыпать ногой землю в канавку.

            -- За что безответную птицу обидели?.. Вон она, бедная, хромлет и думает: "За что меня мальчик зря зашиб?.." И она пошла к своему селезню жаловаться.

            Шурке было неловко: он понимал, что поступил нехорошо, -- и в то же время его заинтересовало, что Чижик говорит, будто утки думают и могут жаловаться.

            И он, как все самолюбивые дети, не любящие сознаваться пред другими в своей вине, подошел к матросу и, не отвечая по существу, заносчиво проговорил:

            -- Какую ты дичь несешь, Чижик! Разве утки могут думать и еще жаловаться?

            -- А вы полагаете как?.. Небось, всякая тварь понимает и свою думу думает... И промеж себя разговаривает по-своему... Гляди-кось, как воробушек-то зачиликал? -- указал Федос тихим движением головы на воробья, слетевшего из сада. -- Ты думаешь, он спроста, шельмец: "чилик да чилик!" Вовсе нет! Он, братец ты мой, отыскал корму и сзывает товарищей. "Летите, мол, братцы, кантовать вместе! Вали-валом, ребята!" Тоже -- воробей, а небось понимает, что одному есть харч не годится... Я, мол, ем, и ты ешь, а не то что потихоньку от других...

            Шурка присел рядом на бочонке, видимо заинтересованный.

            А матрос продолжал:

            -- Вот хоть бы взять собаку... Лайку эту самую. Нешто она не понимает, как сегодня в обед Иван ее кипятком ошпарил от своего озорства?.. Тоже нашел над кем куражиться! Над собакой, лодырь бесстыжий! -- с сердцем говорил Федос. -- Небось, теперь эта самая Лайка к кухне не подойдет... И подальше от кухни-то... Знает, как там ее встретят... К нам вот не боится!

            И с этими словами Федос подозвал лохматую, далеко не неказистую собаку с умной мордой и, погладив ее, проговорил:

            -- Что, брат, попало от дурака-то?.. Покажи-ка спину!..

            Лайка лизнула руку матроса.

            Матрос осторожно осмотрел ее спину.

            -- Ну, Лаечка, не очень-то тебя ошпарили... Ты больше от досады, значит, визжала...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту