Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

8

так и играет. Веселит душу-то.

            -- Только надо маму спросить...

            -- Знамо, надо отпроситься... Без начальства и нас не пускают!

            -- Верно, пустит?

            -- Надо быть, пустит!

            Шурка убежал и, вернувшись через минуту, весело воскликнул:

            -- Мама пустила! Только велела теплое пальто надеть и потом ей показаться. Одень меня, Чижик!.. Вот пальто висит... Там и шапка и шарф на шею...

            -- Ну ж и одежи на вас, барчук... Ровно в мороз! -- усмехнулся Федос, одевая мальчика.

            -- И я говорю, что жарко.

            -- То-то жарко будет...

            -- Мама не позволяет другого пальто... Уж я просил... Ну, идем к маме!

            Марья Ивановна осмотрела Шурку и, обращаясь к Федосу, проговорила:

            -- Смотри, береги барина... Чтоб не упал да не ушибся!

            "Как доглядишь? И что за беда, коли мальчонка упадет?" -- подумал Федос, совсем не одобрявший барыню за ее праздные слова, и официально-почтительно ответил:

            -- Слушаю-с!

            -- Ну, идите...

            Оба довольные, они ушли из спальной, сопровождаемые завистливым взглядом Анютки, нянчившей ребенка.

            -- Один секунд обождите меня в колидоре, барчук... Я только переобуюсь.

            Федос сбегал в комнату за кухней, переобулся в сапоги, взял бушлат и фуражку, и они вышли на большой двор, в глубине которого был сад с зеленеющими почками на оголенных деревьях.

           

            VI

           

            На дворе было славно.

            Вешнее солнышко приветливо глядело с голубого неба, по которому двигались перистые белоснежные облачка, и пригревало изрядно. В воздухе, полном бодрящей остроты, пахло свежестью, навозом и, благодаря соседству казарм, кислыми щами и черным хлебом. Вода капала с крыш, блестела в колдобинках и пробивала канавки на обнаженной, испускавшей пар земле с едва пробившейся травкой. Все на дворе словно трепетало жизнью.

            У сарая бродили, весело кудахтая, куры, и неугомонный пестрый петух с важным, деловым видом шагал по двору, отыскивая зерна и угощая ими своих подруг. У колдобин гоготали утки. Стайка воробьев то и дело слетала из сада на двор и прыгала, чирикая и ссорясь друг с другом. Голуби разгуливали по крыше сарая, расправляли на солнце сизые перья и ворковали о чем-то. На самом припеке, у водовозной бочки, дремала большая рыжая дворняга и по временам щелкала зубами, ловя блох.

            -- Прелесть, Чижик! -- воскликнул полный радости жизни Шурка и, словно пущенный на волю жеребенок, бросился со всех ног через двор к сараю, вспугивая воробьев и кур, которые удирали во все лопатки и отчаянным кудахтаньем заставили петуха остановиться и в недоумении поднять ногу.

            -- То-то хорошо! -- промолвил матрос.

            И он присел на опрокинутом бочонке у сарая, вынул из кармана маленькую трубчонку и кисет с табаком, набил трубочку, придавил мелкую махорку корявым большим пальцем и, закурив, затянулся с видимым наслаждением, оглядывая весь двор -- и кур, и уток, и собаку, и травку, и ручейки -- тем проникновенным, любовным взглядом, каким могут только смотреть люди, любящие и природу и животных.

            -- Осторожней, барчук!.. Не попадите в ямку... Ишь, воды-то... Утке и лестно...

            Шурке скоро надоело бегать, и он присел

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту