Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

5

Со временем смола выйдет, Маруся... Он постарается ее вывести...

            -- Так точно, вашескобродие.

            -- И не кричи ты так, Феодосии... Уж я тебе несколько раз говорила...

            -- Слышишь, Чижик... Не кричи! -- подтвердил Василий Михайлович.

            -- Слушаю, вашескобродие...

            -- Да смотри, Чижик, служи в денщиках так же хорошо, как служил на корвете. Береги сына.

            -- Есть, вашескобродие!

            -- И водки в рот не бери! -- заметила барыня.

            -- Да, братец, остерегайся, -- нерешительно поддакнул Василий Михайлович, чувствуя в то же время фальшь и тщету своих слов и уверенный, что Чижик при случае выпьет в меру.

            -- Да вот еще что, Феодосии... Слышишь, я тебя буду звать Феодосием...

            -- Как угодно, барыня.

            -- Ты разных там мерзких слов не говори, особенно при ребенке. И если на улице матросы ругаются, уводи барина.

            -- То-то, не ругайся, Чижик. Помни, что ты не на баке, а в комнатах!

            -- Не извольте сумлеваться, вашескобродие.

            -- И во всем слушайся барыни. Что она прикажет, то и исполняй. Не противоречь.

            -- Слушаю, вашескобродие...

            -- Боже тебя сохрани, Чижик, осмелиться нагрубить барыне. За малейшую грубость я велю тебе шкуру спустить! -- строго и решительно сказал Василий Михайлович. -- Понял?

            -- Понял, вашескобродие.

            Наступило молчание.

            "Слава богу, конец!" -- подумал Чижик.

            -- Он больше тебе не нужен, Марусенька?

            -- Нет.

            -- Можешь идти, Чижик... Скажи фельдфебелю, что я взял тебя! -- проговорил Василий Михайлович добродушным тоном, словно бы минуту тому назад и не грозил спустить шкуру.

            Чижик вышел словно из бани и, признаться, был сильно озадачен поведением бывшего своего командира.

            Еще бы!

            На корвете он казался орел-орлом, особенно когда стоял на мостике во время авралов или управлялся в свежую погоду, а здесь вот, при жене, совсем другой, "вроде быдто послушливого теленка". И опять же: на службе он был с матросом "добер", драл редко и с рассудком, а не зря; и этот же самый командир из-за своей "белобрысой" шкуру грозит спустить.

            "Эта заноза-баба всем здесь командует!" -- подумал Чижик не без некоторого презрительного сожаления к бывшему своему командиру.

            "Ей, значит, трафь", -- мысленно проговорил он.

            -- К нам перебираетесь, земляк? -- остановил его на кухне Иван.

            -- То-то к вам, -- довольно сухо отвечал Чижик, вообще не любивший денщиков и вестовых и считавший их, по сравнению с настоящими матросами, лодырями.

            -- Места, небось, хватит... У нас помещение просторное... Не прикажете ли цыгарку?..

            -- Спасибо, братец. Я -- трубку... Пока что до свидания.

            Дорогой в экипаж Чижик размышлял о том, что в денщиках, да еще с такой "занозой", как Лузгиниха, будет "нудно". Да и вообще жить при господах ему не нравилось.

            И он пожалел, что ему оторвало марса-фалом пальцы. Не лишись он пальцев, был бы он по-прежнему форменным матросом до самой отставки.

            -- А то: "водки в рот не бери!" Скажи, пожалуйста, что выдумала бабья дурья башка! -- вслух проговорил Чижик, подходя к казармам.

           

            V

           

            К восьми

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту