Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

            -- Рябка! -- крикнул во все горло капитан.

            -- Есть! -- донесся из-за дверей громкий басок.

            И вслед за тем в каюту вошел, балансируя на уходившем из-под ног полу, небольшого роста, коренастый вестовой с заспанным, пучеглазым и довольно продувным лицом, человек лет за тридцать, и остановился у стола, придерживаясь за него рукой, чтобы не упасть.

            -- Кипяток есть?

            -- В готовности, вашескобродие!

            -- Медведя!

            -- Есть, вашескобродие!

            И вестовой хотел было уйти, выписывая ногами мыслете, чтобы готовить "медведя", до которого и сам был охотник, как капитан сказал:

            -- Двери открой. Жарко. Верно, жарил, пока я спал?

            -- И вовсе пронзительная погода, вашескобродие! Подложил маленько! -- докладывал Рябка, указывая пальцем на маленькую железную, раскаленную докрасна печку, стоявшую недалеко от дверей.

            -- Скотина! Когда ты поумнеешь?

            -- Не могу знать, вашескобродие! -- с напускною простоватостью отвечал Рябка.

            -- То-то... нажарил, дурак!.. А что у тебя там грохнуло, а? Опять что-нибудь разбито?

            -- А графин, вашескобродие, упал из гнезда! -- проговорил виновато, моргая глазами, вестовой.

            -- Из гнезда?.. Я вот тебе гнездо на роже сделаю, если еще из гнезда что-нибудь упадет... Понял?

            -- Понял, вашескобродие!

            -- Ступай и живо медведя... Да поумней, смотри!

            -- Есть! -- отвечал Рябкин.

            И, благополучно выбравшись из каюты, шепнул себе под нос:

            -- Ты-то у меня очень умен, скажи пожалуйста! Только и есть ума, что ругаться!

            Произнес он эти слова без злобы, а больше из зубоскальства. Рябка вот уже четвертый год как "околачивался", по его выражению, в вестовых и доволен был своим положением, находя, что вестовым быть куда лучше, чем строевым, "форменным", матросом. Трудное, полное опасности матросское дело не по душе было трусоватому Рябке. В вестовых куда покойнее. Ни трудной работы, ни лупцовки от боцманов, ни порки. Знай себе одного капитана. А к нему Рябка приспособился за четыре года и находил, что с таким капитаном еще жить можно, -- такие ли еще бывают!

            Этот хоть и ругатель, но дрался редко и не зря, по мнению Рябки, и за все четыре года только два раза приказал отодрать его линьками. Ругался он, правда, за всякую малость, а то и так, для своего удовольствия, но зато был, по оценке вестового, больше с виду сердитый и "прост", так как вовсе не замечал, что Рябка таскает и чай, и сахар, и папиросы, и вино, и при съезде на берег даже одевает капитанские сорочки.

            "Небось у него всякого припасу много!" -- утешал себя вестовой, когда по временам слишком бесцеремонно пользовался капитанским добром и предпочтительно вином.

            Он, впрочем, не находил это предосудительным, хотя и считал капитана за доверчивость человеком небольшого ума. Разрешая себе эксплуатировать капитанскую простоту в пределах пользования разными припасами, Рябка никогда и не подумал стащить хотя бы мелкую монетку из капитанского кошелька, считая это форменным воровством.

            Минут через пять Рябка уже нес, выделывая довольно хитрые акробатические движения, чтобы не упасть, стакан крепкого черного кофе, на треть

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту