Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

19

необыкновенно быстро, продолжал:

            -- Я еще удивляюсь нашему башибузуку. Право, удивляюсь. Он еще мало ругается и мало разносит... Он еще церемонится...

            -- По-вашему, мало? -- простодушно удивился Снежков.

            -- Разумеется, шла. Будь я на месте адмирала да имей дело с такими философами долготерпения...

            -- Что ж бы с ними сделали? Любопытно узнать, Сергей Александрыч? -- иронически спросил маленький лейтенант.

            -- Я бы еще не так ругал их... Каждый день унижал бы их человеческое достоинство, третировал бы их, как лакеев... одним словом... был бы вроде Ивана Грозного! -- решительно объявил мичман.

            -- Это с вашим-то радикализмом?

            -- Именно с моим радикализмом...

            -- Зачем же такая свирепость, неистовый Сереженька? -- спросил недоумевающий его товарищ.

            -- А затем, чтобы дождаться, когда наконец лопнет терпение и пробудится человеческое достоинство у терпеливых философов и мне дадут в морду! -- не без пафоса выпалил мичман.

            В кают-компании раздался смех. Столь решительный образ действий мафического адмирала ради подъема цивических чувств у подчиненных казался чересчур самоотверженным... Ведь выпалит всегда что-нибудь невозможное этот Леонтьев!

            Старший офицер поторопился выйти из своей каюты. Он увидал по возбужденному лицу юного мичмана, что речи его могут принять еще более острый характер, и поспешил дать им другое направление.

            А Владимир Андреевич, взглянув на открытый люк и заметив мелькнувшие ноги адмирала, испуганно шепнул, присаживаясь к Леонтьеву:

            -- Адмирал наверху, а люк-то открыт... Он, не дай бог, слышал, как вы проповедовали... Эх, Сергей Александрыч, не петушитесь вы лучше!

            -- И пусть слышит! -- нарочно громко отвечал Леонтьев... -- Он слишком умный человек, чтобы не понимать, что мы сами же создаем из него...

            -- Не пора ли, господа, прекратить этот разговор. Мы, кажется, на военном судне! -- внушительно остановил Леонтьева старший офицер -- столько же по чувству соблюдения дисциплины, сколько и из желания оберечь молодого мичмана, к которому он чувствовал некоторую слабость, несмотря на его подчас резкие выходки и горячую пропаганду идей, не совсем согласных с морским уставом и строгой морской дисциплиной.

            В нем, в этом горяченьком юнце, вступавшем в жизнь с самыми светлыми надеждами вскормленника шестидесятых годов и полном негодования ко всему, что казалось ему не соответствующим его идеалам, Михаил Петрович словно видел отражение самого себя в пору ранней молодости, когда и он, несмотря на суровое время начала пятидесятых годов, волновался, увлекался, негодовал и интересовался не одною службой, как теперь.

            Наступило

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту