Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

14

фонарей предстал в самом жалком и истерзанном виде. Лицо старого боцмана было в кровавых подтеках, один глаз вздут, рубаха изорвана, и от шелковой косынки висели одни клочки.

            Хотя боцман был очень пьян, однако при входе на шканцы он приложил руку к виску, отдавая честь, и пролепетал: "Честь имею явиться!" Затем его отвели в каюту и уложили.

            Гардемарин, ездивший на берег с командой, доложил старшему офицеру, что боцмана, сильно избитого, привели на пристань Федосеев и еще два матроса и объяснили, что нашли его в таком виде, случайно зайдя в кабак. Василий Иваныч попросил доктора осмотреть Щукина. Скоро Карл Карлович вернулся и объяснил, что, хотя боцман и "поврежден", но переломов нигде нет, и через день-другой он отлежится.

            Тогда Василий Иваныч велел позвать Федосеева.

            Старый матрос явился в кают-компанию несколько раскрасневшийся от выпитого вина, но держался на ногах твердо. Он подтвердил старшему офицеру то же, что сказал и гардемарину.

            -- Кто же мог избить боцмана? -- спросил Василий Иваныч.

            -- Должно, боцмана помяли англичане, ваше благородие! -- тихим и спокойным голосом отвечал Федосеич.

            -- Какие англичане?

            -- С купеческих судов англичане, ваше благородие. Их тут есть...

            -- Почему ты думаешь, что англичане?

            -- Мы видели, ваше благородие, что Нилыч с ними раньше связался пить шнапсы... Верно, опосля и разодрались...

            Василий Иваныч покачал головой и отпустил Федосеича.

            На следующее утро Василий Иваныч сам заглянул в каюту боцмана. Щукин лежал пластом. Все лицо его было обложено компрессами.

            При виде старшего офицера старый боцман вскочил.

            -- Лежи, лежи, Щукин. Где это, братец, тебя так изукрасили?

            -- Не припомню, ваше благородие! -- хмуро отвечал боцман.

            -- Федосеев сказывал, что ты с англичанами дрался?

            Боцман на секунду вытаращил удивленно глаза, но вслед за тем с живостью проговорил:

            -- Дрался, ваше благородие!.. Виноват...

            Василий Иваныч сразу догадался, что на англичан взвели напраслину, но дальнейших расспросов не продолжал и ушел, пожелав боцману скорей поправиться и впредь с англичанами не драться.

            Щукин отлеживался целый день. Был уже вечер, когда в каюту к нему вдруг шмыгнул Леонтьев.

            -- Кто здесь?

            -- Леонтьев, Матвей Нилыч!

            -- Тебе что? -- сердито спросил боцман.

            -- Я, Матвей Нилыч, пришел доложить вам по секрету, потому как я завсегда уважал вас и, кроме хорошего, ничего от вас не видал... Я знаю, кто это с вами так подло, можно сказать, поступил. Я, если угодно, свидетелем под присягу пойду... Это Федосеев всему зачинщик... Я сам слышал, Матвей Нилыч, как он...

            -- Подойди-ка сюда поближе! -- перебил его Щукин.

            И когда матрос приблизился, боцман вдруг поднялся с койки и со всего размаха закатил здоровую затрещину Леонтьеву, никак не ожидавшему такого сюрприза.

            -- Вот тебе, подлецу, по секрету! Ах ты, мерзавец эдакий!.. С чем подъехал!

            И грозный боцман, охваченный негодованием, снова поднял свой здоровенный кулак, но Леонтьев благоразумно поспешил исчезнуть.

            -- Ишь ведь, подлый! -- прошептал боцман,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту